— Мэкки, мне нужно срочно ехать в клинику, — виновато сказал он.

— Врач никогда не принадлежит себе, — спокойно ответила она.

— Мне как-то неловко оставлять тебя одну…

— Не беспокойся. Я вызову такси.

Гаррис изменился в лице.

— Только этого не хватало! — Он хлопнул Гордона по плечу. — Гэллоуэй, вы не могли бы сделать мне одолжение — проводить Мэкки домой?

— Проводить домой?.. — Гордон уже внутренне настроился услышать реакцию Мэкки на это предложение. — Что ж, буду весьма рад, — ответил он, как и подобало истинному джентльмену.

— Очень вам признателен, Гэллоуэй. Ну, до свидания. Я завтра позвоню тебе, Мэкки.

Мэкки проводила Гарриса долгим взглядом. Тот явно чем-то расстроен. Тем не менее это не давало ему права оставлять ее на попечение такого человека, как Гэллоуэй.

— На самом деле домой меня повезет такси, а не вы. Лично меня такси вполне устраивает, — сказала она.

Гордон покачал головой.

— Разумеется, вы можете воспользоваться такси, но я дал слово. Если ваш друг узнает, что я не выполнил его просьбу, он очень расстроится. Своим отказом вы обрекаете его на мучительные угрызения совести.

Мэкки хотела возразить и наотрез отказаться от услуг Гордона, но, рассудив трезво, смирилась — ведь это всего лишь получасовая поездка.

— Хорошо, будь по-вашему, — согласилась она.

Они вышли из галереи и пошли к машине Гордона. Детское креслице Эшли на заднем сиденье заставило ее снова вспомнить перипетии недавних событий. Ребенок… дело об опеке… ее противоречивые чувства к Гордону… Единственным спасением в подобной ситуации было стиснуть зубы и не говорить о новом иске.

Однако стоило им занять места в машине и захлопнуть дверцы, как до Мэкки дошло, что они с Гордоном совершенно одни. Похоже, что и Гордон пришел к той же самой мысли, отчего в первые секунды в салоне автомобиля царила гнетущая тишина.

— Прежде, чем вы выскажетесь… — начал было Гордон.

— Я не собираюсь ничего обсуждать, — перебила его Мэкки.

— Ну хватит, Мэкки! Я же знаю, что вам до смерти хочется обсудить то, что произошло.

— Вот уж нет!

— Хорошо, я буду говорить один. И, пожалуйста, сделайте одолжение, выслушайте меня.

— И что же, у меня нет права выбора? — упорствовала она.

Он покачал головой.

— Прошу вас, выслушайте меня! Я вынужден был поступить именно так, Мэкки! — начал он свою исповедь.

— Премного вам благодарна, — сказала она с иронией.

— У меня и в мыслях не было устраивать вам с Бет западню. Если бы она появилась у вас в пятницу или даже в субботу, я бы не стал обращаться в суд.

— Логично.

— Я уже говорил вам, что сделаю все, чтобы Эшли осталась со мной. Вполне вероятно, что в пятницу у Бет действительно сломалась машина. Но что задержало ее в субботу — и днем, и вечером? Это означает, что к Эшли она явно не рвалась. Если бы она захотела побыть со своей дочерью, то явилась бы к вам, в конце концов… Любящая мать придумала бы что-нибудь, чтобы побыть со своим ребенком. Ведь так?

— Не знаю. — На самом деле она знала. Ответ был только один, и они оба понимали это. Все, что сказал Гордон, было правдой. Мэкки вздохнула и стала смотреть в окно.

Они миновали Кедровые источники и подъезжали к Черепаховому ручью. В машине было холодно, и когда Мэкки, зябко поежившись, задела плечом Гордона, он не отодвинулся.