Галерея находилась в самом центре города, у Кедровых источников, и когда они приехали, там было уже полно народу.

— Да здесь весь город! — заметила Мэкки, когда ее спутник предложил ей бокал шампанского.

— Вот картина Антона Гэлзы, очень талантливого художника. Я им просто восхищаюсь! Что ты скажешь об этом? — Гаррис показал на огромный холст — от пола до потолка. Казалось, что проехала машина и забрызгала его грязью.

Мэкки разглядывала картину и так, и эдак, но замысел художника оставался для нее тайной.

— Нет, мне больше нравится Моне. По крайней мере я понимаю, что изображено на картине.

Гаррис рассмеялся:

— Это картина для настоящих ценителей искусства. Лет через сто критики назовут Антона Гэлзу величайшим мастером своего времени. Ты разве не читала в сегодняшней газете рецензию на его работы?

— Нет, пропустила.

Такого трудного дня, как сегодня, у нее еще не было за всю ее адвокатскую практику. Она старалась не думать о своей работе, особенно о Гордоне Гэллоуэе. Очередной раунд противоборства двух сторон состоится на будущей неделе, и пока у нее еще есть время подготовиться. Однако, как она ни заставляла себя выбросить Гордона из головы, это у нее не получалось.

За что ей такие испытания? Как восстановить утраченное душевное равновесие? Лишь только обида немного утихла, Мэкки поймала себя на том, что прямо-таки упивается несбыточными мечтаниями о Гордоне. Это надо немедленно прекратить. Они с Гордоном никогда не станут парой, потому что судьбе было угодно развести их по разные стороны баррикад.

Добавим к этому, что она буквально горела на работе, а он был вполне доволен тем, чего достиг, и не стремился делать карьеру. Монотонная жизнь, которую вел Гордон, ей была явно не по вкусу. Дом… ребенок… Но ведь… Вдруг Мэкки поняла, что Гаррис что-то говорит ей.

— …я попробую найти экземпляр газеты специально для тебя, — сказал он.

— А, статья… Разумеется… спасибо.

Гаррис отошел, а Мэкки стала рассматривать огромное полотно маслом — смелые мазки пурпурного и черного. Попробуй догадайся, что хотел сказать этим художник! «Пожалуй, это самая ужасная картина, какую я когда-либо видела», — подумала Мэкки.

— Да это самая ужасная картина, какую я когда-либо видел, — раздался за спиной Мэкки мужской голос.

Мэкки засмеялась и обернулась, чтобы посмотреть на человека, повторившего вслух то, что она только что подумала… О Боже! Это же тот мужчина, о котором она думает весь день, с самого утра. Да, это был Гордон Гэллоуэй собственной персоной, появившийся рядом с ней словно по мановению волшебной палочки. Она вся внутренне сжалась, сердце учащенно забилось.

— Надо же, — произнесла она ледяным тоном, — а я вас даже не заметила! — При других обстоятельствах она дала бы волю своему возмущению и негодованию, но сейчас сдержалась, как того требовали правила приличия.

— Или не хотели заметить, старательно избегая встречи со мной, — предположил Гордон.

Он был удивлен случайной встречей не меньше Мэкки и не горел желанием продолжать обмен «любезностями», так как знал, что Мэкки может ему ответить.

Положение осложнялось тем, что сегодня Гордон был еще неотразимее, чем обычно. На нем была черная кожаная куртка и черная водолазка. Он был одет так, будто на улице стоит его сверкающий мотоцикл «харлей-дэвидсон». В обаянии Гордона было даже что-то отталкивающее. «Так и должно быть у коварной и вероломной особи мужского рода», — подумала Мэкки. Он даже не удосужился придать своему лицу виноватое выражение.

Мэкки отдала бы свою недельную зарплату, лишь бы избежать этой случайной встречи.