Вернуться и надеть? Нет, некогда. А куда я задевал свою трость? Поди знай. Я распахнул дверь спальни.
И будто очутился на краю леса.
Вся прихожая была завалена сучьями, листьями и кусками коры, чешуйки которой плавали в пыльном мареве. Невесть откуда что то выпорхнуло – то ли пичуга, то ли крупный жук. Слышался разрозненный грохот – вывалилась оконная рама, что то деревянное ухнуло на пол. Я ухватился за сломанную ветку и, опираясь на нее, протиснулся вперед. Я еще не понимал, что произошло. Я был ошеломлен, нет, даже скорее в шоке, сознание мое сбоило. Я только понимал, что в гостиной лес этот еще гуще, а Дороти осталась на веранде, которую не разглядеть за листьями и ветвями с меня толщиной.
– Дороти!
Тишина.
Я стоял возле журнального столика. Я видел его край с окантовкой иониками. Не странно ли, что слово «ионики» легко пришло на ум? Я снова посмотрел вперед и понял, что сквозь эти джунгли на веранду не пробьешься. Тогда я двинулся обратно, рассчитывая выбраться из дома через парадную дверь и попасть на веранду с улицы. На пути в прихожую я миновал диван (сейчас неразличимый) и тумбочку, на которой лежал радиотелефон, усыпанный ошметками коры. Я его схватил и нажал кнопку вызова. О чудо, телефон откликнулся гудком. Я старался натыкать 911, но руки у меня так тряслись, что палец попадал на «решетку» вместо девятки. Наконец с очередной попытки я набрал номер и поднес трубку к уху.
– Пожалуйста, охарактеризуйте происшествие, – сказал женский голос.
– Что?
– Происшествие охарактеризуйте, пожалуйста, – повторил голос.
– Что?
– Требуется полиция? – утомленно спросил голос. – Пожарная служба? Скорая помощь?
– Да, п п пол… не знаю… Пожарные! Нет, «скорая»! «Скорая»!
– Что случилось, сэр?
– Д д дерево упало! – сказал я и только сейчас сам понял, что произошло. – На мой дом упало дерево!
Оператор ужасно медленно зарегистрировала мой вызов, словно подавая пример, как надо себя вести. Но я должен действовать! Я не могу стоять столбом! Где то я читал, что специальное оборудование службы 911 само определяет адрес абонента, и теперь не понимал, зачем все эти вопросы, ответ на которые должен быть известен.
– Мне надо выйти! Выйти надо! – сказал я, словно малыш, который просится пописать. Мне вдруг жутко захотелось отлить, и я подумал, скоро ли смогу заняться столь земным делом.
Вдали завыла сирена. До сих пор не знаю, по моему ли вызову прибыла помощь. Во всяком случае, я, не простившись, бросил трубку и заковылял в прихожую.
Я открыл дверь и вновь уткнулся взглядом в дерево. Почему то казалось, что на улице его уже не будет. Я продирался сквозь ветви, отплевываясь мошкарой и песком. Пронзительный вой сирены резал слух точно ножом. Наконец он смолк, и я, выбравшись из ветвей, увидел броскую ярко красную пожарную машину, за которой остановилась «скорая помощь». Человек в полном пожарном облачении (зачем оно?) выпрыгнул из кабины и крикнул:
– Не шевелитесь! Оставайтесь там! Сейчас подадут носилки!
Я не остановился: как же они узнают, куда подать носилки, если я не покажу?
– Стойте! – гаркнул пожарный, а санитар «скорой помощи» (без всяких носилок) подбежал ко мне и взял в захват, не хуже смирительной рубашки.
– Не двигайтесь! Стойте на месте! – выпалил он, дыхнув соусом чили.
– Я вполне могу передвигаться, – сказал я.
– Джей Би! Тащи сюда носилки!
Видимо, пострадавшим они считали меня. В смысле, только что пострадавшим. Я пихнул санитара.
– Там моя жена! – сказал я. – Он н н на…
– Все в порядке, дружище. Успокойтесь. |