Я подошел к своему пикапу, стоявшему у обочины. Никто в городе не обращал на него никакого внимания. В этих местах американские туристы, ждущие парома на север, успели намозолить глаза местным.

Я глянул на Хэнка. Он поднял голову и завилял хвостом, когда я отворил дверь. Ночь выдалась трудная. Сначала мне пришлось разыскивать и будить ветеринара, а после того, как тот дал ему какие-то лекарства, не давать Хэнку уснуть. Лабрадор весом в шестьдесят фунтов, непременно желающий уснуть у тебя на руках, к утру может несколько вымотать твои силы. Без ошейника у него был какой-то страшно обнаженный вид. Я сунул было руку в карман, но вытащил обратно. В его нынешнем положении он может за что-нибудь зацепиться и не сумеет освободиться, да и защитить ошейник от чужаков тоже вряд ли сможет.

- О`кей, дурачок, - сказал я ему. - Вот тебе урок - не бери ничего из рук посторонних.

Он вяло осклабился, и я снова закрыл дверь домика, потом сел за руль и поехал на автобусную станцию, где, как мне сказали, продавались билеты на паром. Я вышел из помещения автовокзала обладателем билета до Хейнса, штат Аляска. По-прежнему светило солнце, по-прежнему было тепло для таких северных мест, и на первый взгляд город проявлял все то же равнодушие к моей персоне.

Выполняя рискованное задание - а сейчас был именно тот случай, - я обычно оставляю некоторые "маячки", - когда покидаю свое транспортное средство, чтобы по возвращении удостовериться, что никто не попытался с ним ничего сделать. В капот на сей раз никто не подумал залезать, и в кабину тоже, но вот в прицеп кто-то либо забрался, либо ненадолго заглядывал. Я вздохнул. Ночь выдалась и без того трудная, чтобы опять начинать все сначала.

Меня так и подмывало распахнуть дверь и полюбоваться на того, кто там находился. Но так или иначе, незваный гость должен был как-то поладить с Хэнком. Либо это был человек, умеющий обращаться с собаками, либо он хорошо знал эту конкретную собаку. Этим могли похвастаться ребята мистера Смита, но с какой стати им было появляться в Британской Колумбии и ставить под угрозу мою операцию, я не мог взять в толк. Тем более, что чуть позже у меня и так с ними была назначена встреча. Что ж, я понимал, каким образом лучше всего прояснить недоразумение, но центр города казался не самым подходящим местом для этого.

Я сел за руль. Я ничего не увидел в заднем стекле кабины, хотя она соответствовала переднему стеклу прицепа, и я мог видеть часть интерьера. Тот, кто залез туда, явно затаился. Я проехал по шоссе в обратном направлении, свернул на проселок и, углубившись в лес, отыскал поляну, где и развернулся.

Я затормозил, выключил мотор, вышел из кабины и открыл дверь домика. Молодой человек, сидевший на скамейке, направил на меня револьвер с отпиленным хвостом.

- Входите, мистер Хелм, - сказал он. - Меня послали забрать ошейник, но на псе его нет. Где он?

Я посмотрел на него. И лицо, и голос показались мне знакомыми. Голос я слышал по телефону в Паско, когда его обладатель жаловался насчет кузнечиков. Лицо я запомнил по Сан-Франциско, среди прочих молодых лиц из выводка мистера Смита. Я посмотрел на револьвер.

- Хэнк! - позвал я пса, который кротко лежал на полу, явно чувствуя себя среди своих. Он вопросительно посмотрел на меня, а я щелкнул пальцами и сказал:

- Хэнк, убирайся отсюда.

- Мистер Хелм...

- Быстро, Хэнк! - продолжал я, не обращая внимания на протест гостя. - Осторожно, глупый, тут ступеньки. Можешь справить свои надобности, но будь рядом. - Не спуская глаз с револьвера, я сказал: - У меня днем встреча. Почему вы не хотите получить ошейник после нее?

- Он нам нужен сейчас, мистер Хелм, - услышал я.

- Уберите пушку, - сказал я.

- Ошейник, мистер Хелм.

- Уберите пушку.