Энсон вынул из цилиндрика клочок бумаги, отбросил капсулу и, бегло изучив текст, сказал:

- Тут шифр, мистер Вуд.

Пока он, склонившись над капотом пикапа, что-то писал маленьким золотым карандашиком, который извлек из внутреннего кармана пальто, по соседству с кобурой, никто ничего не говорил. Я не смотрел ни на Либби, ни на Хольца. Они меня озадачили своим спектаклем. Я никак не мог взять в толк, с какой целью они разыгрывали передо мной эту комедию. Но ничего, скоро я все пойму.

Энсон выпрямился. Лицо его было непроницаемо. Он передал бумажку Хольцу, тот прочитал и посмотрел на Либби.

- Ну что? - с вызовом спросила она.

- Хотите узнать, какое сообщение вы везли несколько тысяч миль, мисс Мередит?

- Буду вам очень признательна.

- В расшифрованном виде это звучит так: почтальон - предатель. Ликвидировать.

- Не может быть! - воскликнула Либби. - Это ошибка.

- Может быть, - пожал плечами Хольц. - Но если так, то мы все ошибаемся. И здесь, и в Сан-Франциско. Боюсь, вам придется принять это как неизбежность, мисс Мередит. Но я хотел сказать другое: при том, что ваша ликвидация - ваша и мистера Нистрома - неизбежна, я сначала хотел бы кое-что о вас обоих узнать.

- Что же именно? - спросила Либби.

- Кто вы такие на самом деле и какой ущерб причинило ваше предательство. С тем чтобы мы знали, недостаток времени не позволяет нам выяснить все на месте. Но ваше присутствие здесь означает, что намеченная встреча в Анкоридже отменяется. Мы перенесли ее в одно местечко поблизости - в пятнадцати милях отсюда, в глуши, где нам никто не помешает.

- Иначе говоря, мы садимся на лошадей - и в путь, - сказал я.

- Именно, мистер Нистром. Естественно, возникает вопрос: как вы поедете? Здесь непростые места, и пятнадцать миль верхом - тяжелая поездка даже для того, кому не мешают путы на руках и ногах. Я хочу, чтобы со стороны мы выглядели как самая настоящая группа охотников, на случай если пролетит какой-нибудь шальной самолет. Итак, вы поедете с развязанными руками и ногами. У вас две самые тихие лошади, винтовки не заряжены. Я неплохой наездник и отличный стрелок. Джон - отличный наездник и неплохой стрелок. Сведения, которыми вы обладаете, нас интересуют, но не настолько, чтобы спасти вас от пули, если вы попытаетесь сбежать. Надеюсь, вам все ясно? - с этими словами он повернулся и ушел.

- Говорю вам, это страшное недоразумение, - крикнула ему вслед Либби. Никто не обратил на ее крик никакого внимания, и, помолчав, она обернулась ко мне и с кривой улыбкой сказала: - Ну что ж, я, по крайней мере, попыталась что-то предпринять.

Глава 27

Меня развязали и подвели к небольшой косматой гнедой кобылке с независимым и даже упрямым видом, что, как оказалось, вполне соответствовало ее характеру.

Если у меня и были глупые надежды на то, что мне удастся ринуться на ней вскачь, невзирая на пули Хольца, свистящие у виска, она быстро доказала их несостоятельность. Без хорошего прута, которым меня снабдили, я бы вообще не смог стронуть ее с места. Ей хотелось лишь одного: встать посреди дороги и угощаться листьями и ветками.

Костлявый жеребенок Либби проявлял больше рвения, зато плохо держался на ногах и постоянно спотыкался. Попытаться совершить побег на таком скакуне, особенно по сильно пересеченной местности, было бы чистой воды самоубийством.

В противоположность нам двоим, возглавлявший процессию Джек гарцевал на статном жеребце, готовом скакать и скакать, да и замыкавший цепочку Хольц ехал на гнедом здоровяке, который то и дело покусывал изъеденный молью хвост моего транспортного средства.