– Так вы все-таки уезжаете завтра?

– Я еще не решила, – ответила она. – Я готова к отъезду, но еще не решила, ехать или нет.

– А когда же вы окончательно решите?

– Вот сегодня подумаю.

– Если вы не прочь подождать, то можете лететь со мной и Мак-Грегором.

– А когда вы рассчитываете вылететь? – спросила она.

– Думаю, что в течение недели.

– Вы что же, готовы сдаться и уехать ни с чем?

– Вовсе нет, – сказал Эссекс. – Я уеду не раньше, чем закончу свое дело здесь. Но это не займет много времени в том случае, если у меня будут развязаны руки.

– Лондон может отозвать вас.

– Не думаю, – сказал он, изумленный таким предположением.

– Вам приходилось иметь дело с сэром Бертрамом Куком? – спросила она.

– Никогда. Это патрон Дрейка.

Минуту они молчали.

– Вам бы следовало остаться в Москве и просвещать меня и дальше, – предложил он.

– Если я уеду, – сказала она, – то уеду завтра.

– А может быть, вы все-таки зайдете выпить кофе?

Кэтрин немного подумала и снова отказалась. Они расстались у лестницы.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Вечером в посольство дали знать, что на следующий день Вышинский примет Эссекса.

– Ну, кажется, наступил перелом, – сказал утром Эссекс, как всегда полный энергии в эти часы. – Мы добьемся уступок, Мак-Грегор, если только заставим их разговаривать об Азербайджане. Это будет нетрудно.

– А как вы думаете, что вынудило их изменить позицию? – спросил Мак-Грегор с неподдельным любопытством.

– Конечно, нота. А что же еще!

– Может быть, они не хотят, чтобы ваша миссия закончилась неудачей, – сказал Мак-Грегор.

– А какое им дело до моей неудачи?

– Может быть, они не хотят осложнений с нами. Ведь если мы не уладим этого спора, могут возникнуть большие трения.

– Неприятности все равно будут, – уныло сказал Эссекс. – Между прочим, Мак-Грегор, я получил телеграмму из Лондона, там вполне удовлетворены вашими объяснениями по поводу измышлений американских корреспондентов. Видите, как вам везет на вашей новой работе. Другой молодой человек никогда не узнал бы, расположен к нему Лондон или нет.

Мак-Грегора в данный момент вовсе не интересовало, как относится к нему Форейн оффис. Он положил перед Эссексом листов пять-шесть машинописного текста.

– Это что такое? – осведомился Эссекс.

Мак-Грегор ответил как можно небрежнее: – Во вчерашней сводке департамента по делам Индии сказано, что мы выдвигаем семь или восемь кандидатов для расширения азербайджанского правительства. Так вот я составил на пятерых из этих кандидатов коротенькие справки. По-моему это может быть интересно для вас, особенно перед свиданием с Вышинским.

– Весьма интересно, – сказал Эссекс. – А как вы составляли это, по вашим собственным сведениям?

– Нет, по нашим сводкам.

– И что это за люди? – спросил Эссекс.

– Неважные, – сказал Мак-Грегор.

– Вы, вероятно, хотите, чтобы я отклонил их кандидатуры?

– Я думаю, что, прочитав это, вы так и сделаете. Я не выбирал худших. Я просто взял тех, имена которых мне известны. Из пятерых четверо были против союзников во время войны, а двое долгое время находились под нашим наблюдением.

– А кто именно был под наблюдением?

– Ага Тавризи и Джафар-и-Садык.