Надевая внизу пальто, он вдруг увидел маячившую за Дверьми фигуру Мак-Грегора.

– Мак-Грегор тоже идет? – спросил он Кэтрин.

– Да. Я решила, что вам обоим полезно получить наглядный урок.

Мак-Грегор, со своей стороны, был, видимо, тоже неприятно поражен присутствием Эссекса.

Еще днем Кэтрин уговорила Мак-Грегора пойти с ней к ее русским знакомым. Польщенный ее ласковой настойчивость, он уже готов был позабыть о том случае, когда предпочла его обществу завтрак с Эссексом (обида, которая до сих пор не изгладилась). Но, увидя Эссекса в холле, он почувствовал, что его опять обманули. Она ни словом не обмолвилась о том, что Эссекс пойдет с ними, и Мак-Грегор не только рассердился на нее, но и от души огорчился. Теперь не удастся продолжить разговор, который у них завязался перед обедом, когда Кэтрин зашла предложить ему эту прогулку. Началось с того, что она стала расспрашивать об их беседе с Вышинским. Она уютно сидела перед камином в комнате Мак-Грегора, а он говорил ей о том, что наконец-то их миссия обретает реальную почву. Кэтрин слушала с сочувственным интересом, и Мак-Грегор, как всегда в таких случаях, разошелся вовсю.

– Что вы называете реальной почвой? – спросила она просто, без насмешки.

– Беседу с Сушковым, – не колеблясь ответил он. – С ним легко будет говорить, потому что это человек, который знает Иран. И если только Эссекс сумеет поставить иранскую проблему самостоятельно, вне зависимости от наших английских дел, можно надеяться, что спор будет разрешен.

Она улыбнулась, на этот раз чуть-чуть насмешливо.

– А вы думаете, Эссекс способен на это?

– Отчего же? Эссекс может не любить русских, но он, конечно, понимает, что это и для нас лучше всего – предоставить некоторую свободу Ирану.

– Ну, а русские? Захотят ли они так взглянуть на дело?

– Сушков захочет. Он знает, что нужно дать иранцам возможность самостоятельно разрешать свои внутренние проблемы. Не надо ни навязывать Ирану решения, ни отдавать эту страну в руки продажных правителей. Знаете, я начинаю жалеть, что я такой неопытный дипломат. – Это прозвучало немножко глупо; он хотел пояснить свою мысль но только еще больше все запутал. – Я как-то себе раньше не представлял, что один человек может так много сделать. Если бы у меня было больше опыта и если бы я был уполномочен договариваться с Сушковым, мы вдвоем, наверно, нашли бы правильный выход. Разбирайся я лучше в дипломатических тонкостях, может, что-нибудь и вышло бы, а так я могу только сокрушаться, что слишком мало знаю эти дела и проявлял к ним слишком мало интереса.

На этом разговор оборвался, потому что в комнату вошел пес Асквита и стал с унылым видом обнюхивать туфли Кэтрин. Он был весь мокрый и грязный, и Кэтрин повела его домой, не дав Мак-Грегору выговориться. Огорченный Мак-Грегор надеялся, что сможет продолжить разговор во время вечерней прогулки. Кэтрин умела спрашивать о самом существенном и важном, и, отвечая на ее вопросы, Мак-Грегор отвечал самому себе и разрешал кое-что из собственных недоумений. А теперь поговорить не удастся. И зачем только ей понадобился Эссекс!

Мужчины обменялись учтивыми приветствиями, и все трое молча направились к воротам посольства. Кэтрин шла посередине, держа обоих под руки.