|
Всякая попытка организовать рабочих и крестьян немедленно пресекалась, руководителей казнили, а их сторонников сажали за решетку. И тем не менее, у иранского народа есть своя длинная история борьбы и сопротивления, и он не нуждается в том, чтобы Советский Союз разъяснял ему его интересы. Иранцы не глупы и не окончательно забиты. Они полны желания создать демократический орган управления и передать ему власть над страной. Единственное, что тут сделал Советский Союз, в частности в Иранском Азербайджане, – это позаботился о том, чтобы полицейские убийцы не задушили народного движения. Говорить же, будто мы «создали» демократическое движение, – значит оскорблять иранский народ и в то же время обнаруживать свое невежество. Мы не склонны недооценивать иранский народ, и, с нашей точки зрения, демократическая партия Азербайджана есть партия народа. Народом она создана и народу она принадлежит, и никакие нелепые разговоры о советском влиянии не могут подавить ее деятельность. Мы не создавали демократической партии в Иране, и мы не вмешивались в иранские дела. А вот британское правительство постоянно и злонамеренно вмешивается в дела Ирана.
У Эссекса была своя версия всей этой беседы, и он поспешил изложить ее Дрейку. – Сушков, – рассказывал он, – произнес длинную речь о тяжелом положении Ирана, а затем принялся обвинять нас во вмешательстве. Беда только, что даже этого он не сумел сделать как следует. Я бы на его месте нашел гораздо более убедительные аргументы против Англии, если уж на то пошло. Но не об этом сейчас речь. Он, конечно, воображает, что разбил меня в пух и прах. – На чем же вы покончили? – Дрейк, сидя на подоконнике, дожидался, когда Эссекс выговорится и ему можно будет уйти. У Дрейка были свои заботы. – Я просто положил перед ним папку с документами, – сказал Эссекс. – Перечень наших требований и записанные нами случаи русского вмешательства. И я сказал ему: «Хорошо. Вы хотите только фактов, без обвинений? Пожалуйста. Вот вам факты. И вот вам суть наших предложений. Пополните состав азербайджанского правительства представителями других партий, дайте азербайджанским мятежникам указание пропустить на территорию Азербайджана иранские правительственные войска, отмените все политические и экономические нововведения, гарантируйте Ирану свободу правления в Азербайджане и откройте английским представителям доступ во все районы Азербайджана». – Сомневаюсь, произвело ли это должный эффект, – процедил Дрейк. – Произвело, не беспокойтесь. Я видел, как задрожали его большие мужицкие руки, когда брались за документы. Потом он посмотрел на меня так, словно перед ним была кирпичная стена, и довольно некстати ответил, что не уполномочен говорить за азербайджанское правительство. Азербайджан – автономная область в составе Ирана, и Советский Союз не вправе ни говорить от его имени, ни вмешиваться в его порядки – так он сказал. То, о чем я говорю, – дела внутренние, и вопрос о пополнении состава правительства должен быть поставлен перед азербайджанскими властями, а не перед русскими. Советское правительство охотно передаст наши предложения в Тавриз, но прежде чем продолжать разговор на эту тему, ему, Сушкову, необходимо детальнее изучить документацию. И точка. На мой вопрос, когда он все же думает вернуться к обсуждению наших предложений, он понес обычный в таких случаях вздор: нам дадут знать и так далее. Я не стал больше терять времени. Пожал его огромную ручищу и распрощался. Но Эссекса беспокоил не только самый спор об Иране. Все направление политики русских было ему непонятно. Ему трудно было примениться к ходу их политической мысли и, что еще хуже, трудно было этот ход предвидеть. Сейчас Эссексу важней всего было найти человека, который мог бы дать ему ключ к русской политике. В посольстве такого человека не было, в этом он успел уже убедиться. |
