– Например, в Азербайджане? – усмехнулся Дрейк.

– А что же? – Эссекс с аппетитом ел пирожное. – Как русские сейчас относятся к азербайджанскому вопросу? Попрежнему все отрицают?

– Разумеется. – Теперь Френсис Дрейк чувствовал себя более уверенно. – Их пресса продолжает говорить о стихийном протесте иранцев и о помещиках, продавшихся фашистам, и о том, как азербайджанская демократическая партия свергла этих феодальных хищников. Просто нелепость какая-то.

– Ну, не знаю, – сказал Эссекс. – Может быть, там и есть стихийный протест. Мак-Грегор, разве нельзя предположить, что восстание в Азербайджане – отчасти стихийное движение? Как по-вашему?

Мак-Грегор невольно забыл о своей обычной осторожности, решив, что он просто проглядел способность Эссекса смотреть на вещи объективно. Он и не подозревал, что Эссекс пользуется им, чтобы дразнить Дрейка.

– Вполне возможно, что это стихийное движение, – сказал Мак-Грегор.

– И мне кажется, что в Северном Иране более или менее сохранился феодализм? – продолжал Эссекс.

– Более или менее.

– Может быть, это и так, – сказал Дрейк, игнорируя Мак-Грегора, – но не в этом суть проблемы, стоящей перед нами в Иране.

– Мы должны считаться с местными условиями, – глубокомысленно заметил Эссекс. – Нельзя же вечно во всем винить наших русских друзей.

– Во всяком случае, мы не можем не винить их в беспорядках в Иране, – возразил Дрейк.

– Я бы этого не сказал. Как вы думаете, Мак-Грегор, что явилось причиной восстания в Азербайджане, – оставляя в стороне участие русских, конечно?

– Общее тяжелое положение, – ответил Мак-Грегор.

– Что вы хотите этим сказать? – резко спросил Дрейк.

– Тегеранское правительство всегда притесняло Азербайджан, и там всегда были оппозиционные партии. Восстание, в результате которого в Иране впервые было создано конституционное правительство, началось в Азербайджане, и большинство его руководителей были азербайджанцы.

– Вот видите, что-то тут есть, – сказал Эссекс. – Но русским следовало бы уйти оттуда, правда? – Эссекс серьезно посмотрел на Мак-Грегора.

– Всем следовало бы уйти, – сказал Мак-Грегор.

– И предоставить иранцам самим решать свои проблемы и устраивать беспорядки, если им хочется, а?

– Другого выхода из положения нет, – сказал Мак-Грегор, – будь то на севере или на юге Ирана.

Дрейк положил обе руки на стол. – Не думаю, Гарольд, чтобы вы приехали сюда с целью подготовить нашу эвакуацию из Ирана, каково бы ни было мнение Мак-Грегора.

– И я не думаю, – Эссекс весело улыбнулся обоим. – Мелби, передайте мне, пожалуйста, вино, вон то, красное. Надо сознаться, Френсис, что мы в прошлом наделали множество грубейших ошибок в наших отношениях с иранцами. Правда, Мак-Грегор?

– Да.

– Нельзя и дальше обращаться с ними так, как будто их вовсе не существует, – сказал Эссекс. – Разве не такова была наша политика в течение пятидесяти лет, а, Мак-Грегор? Дали мы иранцам хоть раз возможность самим решать свои дела?

– Нет, – сказал Мак-Грегор.

– Но на юге мы, безусловно, многое для них сделали, – возразил Дрейк. – Я сам побывал в Иране несколько лет тому назад и могу сказать с уверенностью, что таких приличных жилищных условий и такого медицинского обслуживания, какими пользуются туземцы на наших английских нефтеочистительных заводах, вы не найдете нигде в Иране. Мак-Грегор должен бы это знать.

– Это верно, Мак-Грегор? – Эссекс от души забавлялся.