– Ничего подобного, – сказал Эссекс. – А что еще нового?

– Больше ничего.

– Если придет еще что-нибудь, Френсис, будьте добры передать Мак-Грегору. – Тут Эссекс вспомнил, что Мак-Грегор все еще сидит у окна. – Хотя Мак-Грегор и не очень высокого мнения о наших донесениях из Тегерана.

– Да? – сказал Дрейк. – А чем же они плохи?

Мак-Грегор подумал, что, вероятно, нет такой вещи на свете, на которую он смотрел бы глазами этих людей. Повидимому, они не сомневались в том, что таким, как они, принадлежит весь мир и их дело только играть и жонглировать им. Мак-Грегор уже не раз наталкивался на подобный образ мыслей в департаменте по делам Индии; в сущности, вся деятельность департамента была проникнута таким духом, но он лично никогда не принимал в этом прямого участия; не то, что сейчас. Скверное дело, а тут еще Дрейк спрашивает, чем плохи донесения из Тегерана.

– От них толку мало, – сказал Мак-Грегор.

– Почему же это? – сердито спросил Дрейк.

– Они неполны.

– И неверны! – весело добавил Эссекс.

– Неверны? – Дрейк повысил голос. – Как вы можете так говорить!

– В них не чувствуется знания страны. – Мак-Грегор упорно продолжал сидеть у окна, хотя отлично понимал, что Дрейка злит такая непочтительность.

– Это очень странно, – сказал Дрейк, обращаясь к Эссексу Потом он повернулся к Мак-Грегору. – У нас в Тегеране прекрасные работники, Мак-Грегор, и говорить, что они ничего не понимают, просто несправедливо.

Мак-Грегор взглянул на Эссекса, но тот не пожелал прийти ему на помощь.

– Я вовсе не хочу быть несправедливым, – сказал Мак-Грегор, – но я также не хочу, чтобы лорд Эссекс приступал к делу, имея неправильное представление об Иране.

– Вы заимствуете свои представления у Мак-Грегора, Гарольд? – спросил Дрейк.

– Отчасти, – ответил Эссекс.

– Тогда я советую вам поговорить с Мак-Грегором. – Дрейк знал свои обязанности, и оставить слова Мак-Грегора без внимания он не мог. Стоит только Эссексу появиться, и непременно произойдет что-нибудь в этом роде. Всегда он вносит атмосферу беспокойства, недовольства, сумасбродства, и никто не может противостоять его зловредному обаянию. – Как же вы намерены работать здесь, Мак-Грегор, если вы не верите нашим донесениям?

– Не знаю, – честно ответил Мак-Грегор.

– Не собираетесь ли вы учить Форейн оффис?

– Нет, не собираюсь, – сказал Мак-Грегор.

– То-то! – Дрейк был удовлетворен таким ответом, хотя Мак-Грегор и не внушал ему доверия. – Никогда не следует критиковать другие ведомства или посольства, прошу вас запомнить это. – Дрейк строго посмотрел на Мак-Грегора.

– Я не критикую наше тегеранское посольство в целом, – сказал Мак-Грегор, в упор глядя на Дрейка, как утром глядел на Эссекса. – Я ничего о нем не знаю. Я только сказал, что информация, которую оттуда присылают, немногого стоит.

– Откуда вы это знаете? – Дрейк окончательно рассердился.

За Мак-Грегора ответил Эссекс: – Потому, что она изображает дело так, будто все, что сейчас происходит в Иране, устраивают русские.

– Это верно, Мак-Грегор? – спросил Дрейк.

– Это одна из причин, – ответил Мак-Грегор.