|
Их деятельность является изменнической не только по отношению к лейбористскому правительству, но и по отношению к британской короне. Вопрос, таким образом, выходит за рамки политики отдельных партий. Мы должны объединиться для того, чтобы распознать этих людей и изгнать их из нашей среды. Мы должны сорвать с них маску либерализма, показать, какова истинная цена их так называемым прогрессивным и разумным воззрениям. Мы, консерваторы, предлагаем правительству свою поддержку в любых мероприятиях, направленных против этих чудовищ. И прежде всего мы требуем чистки, чистки всего государственного аппарата! Мы требуем изгнания мак-грегоров, которые подрывают наши устои в Англии и за границей! Мы даем правительству возможность установить сотрудничество с нами в этом вопросе, прежде чем выносить его на суд английского народа. По той позиции, которую сейчас займет правительство в отношении Мак-Грегора, мы будем судить о его добрых намерениях. Вот вам удобный случай; посмотрим, сумеете ли вы им воспользоваться. Правительство должно выбрать между лордом Эссексом и Мак-Грегором, между выполнением национального долга и предательством национальных интересов. Глаза всего мира устремлены сегодня на этот зал, и судьба Англии зависит от того, как поведет себя правительство в этом вопросе. Выбирайте, джентльмены! Проявите перед лицом истории свое мужество или свое безрассудство.
Достоуважаемый член палаты от Ломбарди закончил речь глухим ворчанием и затем сел на свое место при одобрительных возгласах со всех сторон. – Изумительный человек, – сказала Мак-Грегору сидевшая рядом «герцогиня». – Просто потрясающе: такое красноречие, и при этом столько достоинства, силы, решительности, благородства! Мак-Грегор вежливо кивнул, продолжая думать о своем; он спрашивал себя, уцелело ли еще хоть что-нибудь от его веры в британскую честь и в британские установления. Вот только что здесь выступал человек, к которому Мак-Грегор привык относиться с глубоким уважением, «великий ломбардец», которого уважала вся Англия, вне зависимости от партийной принадлежности и политических убеждений; и этот человек надругался над честностью и справедливостью. Мак-Грегору не так тяжела была самая сущность предъявленных ему незаслуженных обвинений, как то, что они исходили от этого человека; если такое могло произойти в палате общин, тогда, значит, можно всего ожидать, и пусть себе «герцогиня», сидящая рядом, называет «великого ломбардца» изумительным и благородным. Для Мак-Грегора теперь благородство и честь стали пустыми словами. В разных местах стали вскакивать новые охотники выступить, но один маленький рыжий лейборист уже начал говорить, и спикеру осталось только представить его собранию: член палаты от шотландской промышленности. – Мистер спикер, – выкрикнул этот оратор с характерным акцентом жителя Глазго, – мы только что выслушали образчик травли «красных», едва ли уместный даже в пресловутой комиссии Дайса в Америке и уж, во всяком случае, не достойный члена английской палаты общин. Просто удивительно, как легко слетает слово «коммунист» с проворного языка нашего достоуважаемого сочлена. Он, не задумываясь, бросает это слово по адресу Мак-Грегора лишь для того, чтобы дискредитировать честного человека, отважившегося рискнуть своим общественным положением ради обнародования нескольких вопиющих фактов. Он употребляет это слово так, как его употребляли нацисты, клеймя им всякую либеральную идею, всякое прогрессивное начинание, всякую необходимейшую политическую реформу. Наша палата должна как следует продумать только что выслушанную речь и, не теряя времени, определить свое отношение к ней. Методы травли «красных», применяемые нашим достоуважаемым сочленом, давно уже стали излюбленным оружием реакционеров и поджигателей войны. Во всем мире подобные «благородные личности» стараются сделать из коммунизма пугало, чтобы можно было каждому свободомыслящему человеку приклеить ярлык коммуниста или сочувствующего коммунизму. |
