– Да.

– А потом вернулись в Иран?

Он кивнул. – Я только месяцев восемь работаю в департаменте по делам Индии, – словно оправдываясь, сказал он.

– А-а! – проговорила она одобрительно. – И вы там останетесь?

– Вряд ли.

– Почему?

– Это не моя специальность.

– Но вы же блестяще начали свою карьеру, – сказала она, и Мак-Грегор не понял, смеется она над ним или говорит искренно. Казалось, она сама этого не знала.- Ваш приезд в Москву в качестве помощника лорда Эссекса открывает перед вами широкое дипломатическое поприще. Зачем вам возвращаться к микропалеонтологии, когда вам так необыкновенно повезло в дипломатии. Вы, должно быть, способный человек, если лорд Эссекс вас выбрал.

– Я ничего не понимаю в дипломатии.

– Поймете, – сказала она. – Большинство наших молодых дипломатов – дураки и тупицы; так что каждому, кто не глуп и умеет мыслить самостоятельно, очень легко выдвинуться, особенно, мне кажется, состоя при Эссексе. Вы сделаете большую глупость, если упустите такую блестящую возможность.

Мак-Грегор все еще не знал, как отнестись к ее словам, и предпочел промолчать.

На минуту их разделила толпа, вливавшаяся на станцию метро с черными колоннами, похожую на дельфийский храм. Огромная буква «М» отбрасывала красноватые отблески на обледенелый тротуар и толкающихся людей. Когда Мак-Грегор сошел на мостовую, где его дожидалась Кэтрин, он впервые заметил, как красиво ее блестящие волосы падают на пышный воротник из-под меховой шапочки.

– А вы давно из Лондона? – спросил он.

– Года два.

– Вы служили в Форейн оффис?

– Нет что вы! В женском корпусе военно-морского флота. И, кажется, я все еще числюсь там. Вам понравилось в армии, мистер Мак-Грегор?

– Ничего.

– Странно. Я думала, что вы тяготились службой в армии.

– А вы? – спросил он.

– Я всегда находила, что это чушь. Женщины делали вид что служат во флоте, а на самом деле только поплевывали на тряпочку, протирая медные части, и украшали помещения штабов. Пустая трата времени. Особенно в последние годы мы только это и делали. При первой возможности я ушла оттуда и временно перевелась в Форейн оффис. Таким образом я попала в Каир, но и оттуда скоро выбралась.

– Вам хотелось ехать в Москву?

– У меня был выбор – сюда или в Швецию. Я предпочла Москву.

– Женщина – атташе посольства – это новшество, правда?

– Я вовсе не атташе, а только исполняю обязанности. Насколько мне известно, есть только одна женщина – атташе посольства. Я просто временное приобретение, и, вероятно, мне поручили обязанности атташе потому, что я ни на что другое не гожусь. Печатать на машинке я не умею и держать архив в порядке тоже не могу.

– Вы останетесь на этой работе? – в свою очередь спросил Мак-Грегор.

– Если не надоест, – ответила она. – Это удобный способ путешествовать и гораздо приятней и дешевле, чем ездить с одного курорта на другой.

Она остановилась перед вращающейся дверью.

– Это «Метрополь», – сказала она. – Мне нужно зайти сюда за одним приятелем.

– Тогда всего хорошего, – с сожалением сказал он. – Увидимся в посольстве.

– Вы умеете кататься на коньках? – спросила она.

– Нет, не умею.

– Надо попробовать. Я постараюсь достать вам коньки. – Когда ей этого хотелось, голос у нее становился звучным и естественным, без резких насмешливых ноток.