Эссекс подумал, что если Молотов будет и дальше игнорировать его желание представить английские предложения, это будет означать, что он, Эссекс, потерпел крах, даже не начав переговоров. Успех его миссии целиком зависел от того, сумеет ли он убедить русских сесть за стол и обсудить эти предложения. Молотов поднялся, подошел к ничем не заставленному письменному столу и вернулся с большой коробкой спичек.

– Разве вы не курите, лорд Эссекс? – спросил он, пододвигая к нему серебряный ящичек.

Эссекс отказался от папиросы, вынул трубку и сказал Троеву: – Спросите мистера Молотова, не будет ли он возражать, если я закурю трубку.

– Попробуйте в трубке папиросный табак, – сказал Молотов и протянул ему ящик, после того как угостил Мелби, Джойса и Троева. – Товарищ Сталин всегда набивает трубку табаком из этих папирос. Он говорит, что это очень легкий и приятный табак.

Эссекс разломал над пепельницей несколько папирос и набил свою трубку желтым табаком, думая в то же время, не нарочно ли Молотов уклоняется от деловых разговоров. Ясно, что Молотов считает это посещение визитом вежливости. и, следовательно, сейчас не время для серьезной беседы. Молотов молча курил, как бы ожидая, чтобы заговорил Эссекс, но Эссекс знал, что торопиться не следует, и с интересом смотрел, как Молотов курит.

– Мистер Молотов, – снова начал Эссекс, – мне кажется, что англо-советско-иранский договор 1942 года предусматривает переговоры между Советским Союзом и Великобританией в случае, если возникнет ситуация, которая потребует совместного обсуждения. Я позволю себе указать, что захват власти в Иранском Азербайджане представителями меньшинства является обстоятельством, в равной мере касающимся и Великобритании и Советского Союза. Поэтому оно заслуживает обсуждения.

Молотов перевел задумчивый взгляд на большой портрет Сталина, находившийся на стене рядом с портретами Маркса и Ленина. – Британское правительство считает это вопросом местного или международного значения? – спросил он.

– В данный момент, – в голосе Эссекса прозвучали предостерегающие нотки, – местного значения.

– Тогда я полагаю, что обсуждение должно иметь место в Иране, между послами Великобритании и Советского Союза. Вопросы местного значения входят в их компетенцию.

Молотов был прав, и Эссекс отлично знал это. Вопрос местного значения прежде всего должен был обсуждаться послами в Тегеране. Эссекс почувствовал, что попал в ловушку, и попробовал выбраться из нее.

– Поскольку создалась ситуация, которая может в конечном счете отразиться на отношениях между Советским Союзом и Великобританией, – сказал Эссекс, – правительство его величества полагает, что вопрос следует урегулировать быстро и в более высокой инстанции. Мы всегда стремимся сохранить дружественные отношения Советским Союзом, и мы не хотим, чтобы создавшееся положение явилось причиной недоброжелательства между нами. – А теперь держись, сказал самому себе Эссекс, ибо уже понял, чего следует ожидать от Молотова. Конечно, он очень вежлив, но пощады от него не жди, и он не станет соблюдать общепринятых правил дипломатической беседы. Эссекс решил на каждый язвительный намек Молотова отвечать тем же.

Молотов ответил, как всегда, ясно и быстро.

– Советское правительство весьма сожалеет, если британское правительство испытывает в связи с этим вопросом недоброжелательство к нам, – сказал он. – Мы не видим никаких оснований для недоброжелательства и не представляем себе, каким образом положение в Иране может отразиться на наших отношениях с Великобританией.