В ней цитировалось сообщение одной американской газеты о миссии Эссекса в Россию, подписанное Хэмбером, а также приводились выдержки из корреспонденции Стайла. Оба сообщали о миссии Эссекса и объясняли причины его пребывания в Москве со слов его помощника мистера А. Э. Мак-Грегора. Далее следовало разъяснение Форейн оффис Эссексу о том, что беседа Мак-Грегора с журналистами совершенно не соответствует официальной точке зрения и на данной стадии переговоров может привести к опасным последствиям. Очевидно, нельзя было разрешать Мак-Грегору беседовать с представителями прессы, а теперь следует принять меры к тому, чтобы высказывания Мак-Грегора не вызвали серьезных осложнений с русскими.

– Знаете, что я сейчас вспомнил, – сказал Эссекс Кэтрин, на минуту вытесняя из сознания эту неприятность с Мак-Грегором. – Кто предпринял сумасбродную попытку подняться на Маттергорн лет десять-одиннадцать тому назад? Вы или ваша сестра?

– Мы обе, – сказала Кэтрин.

– Я читал об этом, – сказал он. – Я был в то время, кажется, в Италии, препирался насчет Албании или чего-то там еще. Прочитав, что в этом участвует дочка Сэнди Клайва, я не удивился, отлично зная Сэнди. И с вами никого больше не было?

– Была еще одна девушка, швейцарка, – сказала Кэтрин.

– А я думал, что только англичанки способны на такое сумасбродство.

– Ничего сумасбродного в этом не было, – возразила Кэтрин. – Рано или поздно на Маттергорн поднимется и женщина. Это не так уж трудно, все дело в правильном расчете времени и снаряжении, и, кроме того, надо в точности следовать маршруту Вимпера. Мы бы достигли вершины, да посольство вмешалось и заставило нас вернуться. За один переход мы проделали больше половины пути.

– А сколько вам тогда было лет?

– Восемнадцать, – сказала она и добавила: – Если попаду туда, непременно опять попробую.

– Пора вам поумнеть и остепениться. – Эссекс потер горбинку своего породистого носа. – Стоит ли тратить столько сил на восхождение ради одного только спортивного азарта? Этот пик, кажется, и не представляет ничего замечательного. Помню, сам Вимпер сравнивал его с сахарной головой, поставленной на край стола. Что ж тут хорошего?

– Да никто и не поднимается на Маттергорн ради его красот, – сказала она.

– Так ради чего же, чорт возьми?

Кэтрин, разморенная теплом, потянулась, привстав на цыпочки, и сладко зевнула.

– Ради удовольствия, – сказала она, глядя на Эссекса полузакрытыми глазами. Потом улыбнулась, одернула рукава своего джемпера и вышла.

Она пошла не к себе, а направилась в квартиру Мелби, открыла входную дверь и крикнула горничную Феню. Увидев Кэтрин, старушка-горничная радостно улыбнулась и заговорила что-то по-русски; ей очень нравилась эта красивая и здоровая девушка. Кэтрин почти ничего не понимала из ее слов, но догадывалась, что та говорит что-то ласковое. Она взяла Феню под руку и спросила: – Феня, где комната мистера Мак-Грегора?

Не зная английского языка, Феня всегда отлично понимала Кэтрин. Они прошли через столовую, Феня улыбнулась и постучала в дверь Мак-Грегора.

– Кто там? – спросил Мак-Грегор.

– Это я, – сказала Кэтрин.

Он отпер дверь, и она вошла.

– Вы еще только встаете? – спросила она.

– Нет, – ответил изумленный Мак-Грегор. Он был без пиджака. – Я собирался выйти.

Он оставил дверь настежь и Кэтрин прикрыла ее.

– Простите за непрошенное посещение, – сказала она, – но вам надо привыкать к нашей бесцеремонности здесь. – Она огляделась по сторонам.