– Вы снабдили их продуктами для этой стряпни, – заметил Эссекс.

– Но все это легко опровергнуть.

– Опровержение только ухудшит дело. Мы не хотим, чтобы вокруг нашей миссии разгорелась газетная полемика. Печать – вещь опасная, и об этом всегда следует помнить. Она помогает только тогда, когда вы сами в ней нуждаетесь, Мак-Грегор, а во всех остальных случаях бойтесь ее, как огня. Ваша беседа с журналистами дала Молотову в руки оружие против нас.

– Но ведь он и без того должен был догадаться, ради чего мы приехали, – сказал Мак-Грегор.

– Догадка – это одно, а письменное доказательство – совсем другое. Задача дипломата состоит в том, чтобы не давать другой стороне никаких преимуществ. Противник может отлично понимать, что вы делаете, но, пока ему не удастся доказать это за круглым столом, он не сможет ни обвинить, ни дискредитировать вас на основе одних ваших намерений. Спор наш носит юридический характер, и, обосновав его должным образом, мы припрем русских к стене. В данном случае можно обвинить их в нарушении договора 1942 года, который говорит о недопустимости вмешательства в иранские дела. Но тут впутываетесь вы со своим заявлением, что наша цель – заставить русских уйти оттуда. Всякому понятно, что это явно в наших интересах. А наши интересы не являются юридическим аргументом, неужели вы этого не понимаете?

– Нет, ведь все равно эти юридические тонкости – просто камуфляж, – сказал Мак-Грегор, словно все ему вдруг стало ясно. – Русские знают не хуже нас, зачем мы здесь, так к чему же обманывать самих себя подобным крючкотворством?

– Это не обман, – нетерпеливо прервал его Эссекс. – Вся дипломатия основана на законности. Без этого нет дипломатии. Наш авторитет в международных делах всегда стоял высоко, потому что мы всегда соблюдали и уважали даже букву закона. Мы никогда не преступали его, Мак-Грегор, вы можете убедиться в этом на всей нашей истории. Мы здесь находимся на законном основании, чтобы призвать русских к порядку за нарушение договора 1942 года. Мы здесь на законном основании, чтобы защищать суверенитет Ирана.

– Но ведь это только маскировка наших истинных целей!

– Именно так будут говорить теперь русские, воспользовавшись тем, что это сказали вы. Конечно, теперь дела не поправишь, но раз уж в него впуталась пресса, надо ее использовать. Попробуем сегодня же собрать кое-кого из этих газетчиков. Я хочу вразумить их, и для этого мне может понадобиться ваша помощь. Надо разъяснить им, что от успеха наших переговоров зависит самое существование Ирана. Я, конечно, беру это на себя, но мне очень помогли бы несколько слов квалифицированного эксперта.

– И что же должен сказать этот квалифицированный эксперт? – подозрительно спросил Мак-Грегор.

– Он должен убедить их, что мы всесторонне изучили положение в Иране. С ними ведь сам чорт не сладит, когда они примутся задавать вопросы, а кроме того, они всегда воображают, что смыслят во всем гораздо больше вас.

– Могу себе представить! – сказал Мак-Грегор. Эссекс засмеялся. – У вас довольно мрачный вид, мой милый, – сказал он. – Не нужно принимать так близко к сердцу этот инцидент. – Вся манера Эссекса изменилась, он словно закрыл этот случай, как закрывают прочитанную книгу, и ждал, что Мак-Грегор поступит так же и оценит его благожелательность.

– Я не принимаю этого близко к сердцу, – сказал Мак-Грегор, – но вы должны теперь признать, что я вовсе не подхожу для данной работы.

– Опять вы хотите сбежать, Мак-Грегор? Теперь уже поздно передумывать. Если вы со мной не согласны в чем-нибудь по поводу Ирана, что ж, возражайте, но лишь бы это не мешало работе нашей миссии. Ведь вы, надеюсь, не собираетесь оправдывать русских?

– Вовсе нет… – начал Мак-Грегор.