|
Сдержанный, средних лет англичанин Эллисон выделялся среди своих коллег весьма солидной осанкой, но его манеры и дипломатическая внешность не обманывали Эссекса – это могла быть лишь видимость. Из прочих английских корреспондентов внимание Эссекса привлек некий Лоу. Это был англичанин того типа, которых сотнями встречаешь каждый вечер в пригородных лондонских поездах. Для Эссекса подобные люди в известной мере оправдывали существование народа. Он снизошел до этого во время налетов германской авиации на Англию, тем более что слово «народ» часто попадалось в вашингтонских газетах. Это была порода людей, которые выиграли войну. Эссекс легко представлял себе, как люди, подобные Лоу, в резиновых сапогах и пожарных касках противовоздушной обороны невозмутимо управлялись с бомбами. Эссекс полагал, что он должен благодарить бога за этого Лоу и всех прочих Лоу. Если уж надо было благодарить бога за кого-нибудь из народа, то именно за Лоу, так как все стоявшее ниже него было совершенно недостойно божьей благодати.
Но, при всех своих различиях, эти люди все же выглядели и вели себя, как газетчики. Единственным отклонением от общего стандарта оказался американец, некий Гаспар Форд. Ему было уже за пятьдесят, он восседал в кресле, быстро отхлебывая крепкое виски и что-то вещая весьма громким голосом. Седовласый и цветущий Гаспар Форд был больше похож на преуспевающего американского дельца, чем на газетчика. Он напомнил Эссексу тех людей, которые во время войны осаждали Вашингтон, слоняясь по кулуарам конгресса в погоне за контрактами. Форд казался здесь не совсем на месте. Оглядевшись, Эссекс заметил, что по обеим сторонам от него стоят, как давние и закадычные его друзья, Хэмбер и Стайл, и оба рассказывают ему о Греции, которую они недавно посетили. Хэмбер всецело поддерживал английскую политику в Греции. Он говорил Эссексу, что любая уступка ЭАМ грозит победой коммунизма в Греции, что, в свою очередь, даст возможность создать крепкий коммунистический блок на Балканах. Английская политика должна предотвратить это. Стайл заявил, что он не одобряет некоторых греков, с которыми имеют дело англичане, но все же понимает необходимость использовать их для борьбы с коммунистически настроенным ЭАМ. Он рассказывал Эссексу, как ЭАМ уродует живописные греческие селения огромными лозунгами, написанными красной краской на каждой стене. Знает ли Эссекс книгу Билла Блю о России, читал ли он о нехватке краски в Москве? Ну так вот, причина ясна. Краска доставляется в Грецию из Москвы. Об этом все знают. ЭАМ – тоже дело рук Москвы. – И они действительно так коммунистически настроены? – осведомился Эссекс. – Можете мне поверить, абсолютно! – ответил Стайл. – Но вы же знаете, эти люди из ЭАМ хорошо сражались во время войны, – сказал им Эссекс. – В своих же собственных интересах, – возразил Стайл. – А теперь они рассчитывают на этом спекулировать, – добавил Хэмбер. – Но что вы предлагаете взамен? – провоцировал их Эссекс. – Короля? – Нет, я этого не предлагаю, – сказал Хэмбер. – Но если вам, англичанам, вздумается предложить, то я соглашусь, что монархия и то лучше, чем коммунисты. – А вы, Стайл? – Принципиально я противник монархии, – сказал тот, – но из принципа же я полагаю, что при теперешних условиях монархия – это наилучшее решение для Греции. Греки еще не совсем созрели для настоящей республиканской демократии, и если народ хочет короля, он должен получить короля. Тут важен принцип. – Принцип – великое дело, – серьезно сказал Эссекс. – Это относится и к нашей иранской проблеме. Отчасти это и привело меня сюда, в Москву. Американцы с интересом ожидали, что Эссекс продолжит разговор об Иране. Они понимали, что он не напрасно упомянул про Иран. |
