Надо сказать, что изменения, внесенные французом, пошли на пользу. Уменьшенный до 13 мм калибр позволил увеличить число стволов, при улучшенной баллистике. Плюс готовые патроны, которыми можно было довольно быстро снарядить магазин. Правда, станок оставался тяжелым, что не могло не радовать…

— Поздравляю, месье! — милостиво похлопал изобретателя по плечу. — Вы во всем превзошли меня.

— Благодарю за столь лестную оценку, ваше высочество, — расплылся в улыбке де Реффи. — Но эти митральезы все равно называются вашим именем.

Мы еще некоторое время обменивались любезностями, после чего я пообещал представить своего нового знакомого к российскому ордену. Полагаю, «Станислава» III степени, коим у нас награждают всех подряд, будет достаточно.

Помимо знакомства с французской промышленностью имелась и более прозаическая нужда. Нужно было кое-что заказать для первого черноморского броненосца… Впрочем, обо всем по порядку.

Ещё до войны на Николаевской верфи был заложен линейный корабль 130-пушечного ранга «Цесаревич» [1], который должен был стать одним из первых винтовых кораблей специальной постройки. Увы, машин необходимой мощности наша промышленность ни тогда, ни сейчас не производила, а закупить их за границей банально не успели. Так бы и стоять ему на стапеле, но после гибели союзного флота в нашем распоряжении оказалось немало паровых машин и котлов. Правда, значительная часть всего этого богатства покоилась на дне морском, однако это уже дело техники! Так что, когда Корнилов обратился с просьбой оснастить одним из трофеев строящийся линкор, возражений не последовало.

Однако пока черноморские кораблестроители вели подготовительные работы, случились одно за другим сражения при Моонзунде и Свеаборге, после чего стало ясно, что в военно-морском деле произошла революция и на смену мгновенно устаревшим деревянным судам должны прийти броненосцы. И вот тогда нашим инженерам пришла в голову совершенно безумная, но при этом не лишенная гениальности идея перестроить «Цесаревич» по совершенно новому проекту.

Во-первых, вместо угловатого и, скажем прямо, неудобного каземата предполагалось забронировать борт и палубу железными плитами. Число орудий сократить до 30 самого крупного калибра из возможных. Но главной изюминкой нового корабля должна была стать двухвальная энергетическая установка! Благо размеры корпуса позволяли, а недостатка в трофейных машинах не было.

Предварительный эскиз, как водится, был прислан на утверждение в Петербург, но поскольку я в тот момент находился в море, попал на стол к моему царственному брату, который его тут же утвердил. После чего работа закипела, и только во время установки машин всплыл маленький нюанс. Машины должны были стоять эшелоном, то есть одна в носу, другая в корме, а между ними котельное отделение. Крутящий момент на винты передавался валами, но если для задней машины длины имеющихся валов хватало (пришлось даже укорачивать), то вот для носовой…

— Они что там, совсем охренели? — вздохнул я, осознав масштаб проблем.

— Видите ли, Константин Николаевич, — попытался заступиться за неведомого проектировщика Головнин. — Поначалу планировалось поставить машины бок о бок…

— А то, что не поместятся, никому и в голову не пришло⁈

— К сожалению, не получилось, — развел руками статс-секретарь.

Ругать Александра Васильевича было бессмысленно. Точные науки в Царскосельском лицее, где тот учился, не преподавали.

— Заказать вал в России не удастся, — с сокрушенным видом продолжал он. — Такой длины у нас просто не делают. Вернуться к одновальной схеме тоже не получится.