— Никто не умаляет заслуг вашего императорского высочества, господ адмиралов и офицеров, но все же суммы, полагающиеся к выплате, подчас совершенно несуразны! Судите сами, господа, капитану второго ранга Истомину за крейсерство полагается без малого четверть миллиона целковых! Про Шестакова с его командой и вспоминать страшно! Но вот, к примеру, — он ткнул в лист бумаги, которым до того гневно потрясал в воздухе, держа холеными пальцами, — капитан-лейтенанты Лисицын и Руднев, Кострицын должны получить почти по семьдесят тысяч рублей серебром! Каково⁉ И сколько еще таких? Десятки! Да что там офицеры, хватает и нижних чинов, кои, согласно поданным табелям, получат по две сотни рублей каждый! Где это, позвольте спросить, видано?

— Эдак я сам министерство брошу, да подамся во флот, — глухо захохотал никогда не бывший на военной службе министр юстиции граф Виктор Никитич Панин.

— Следует ли считать твое заявление прошением о переводе? — холодно поинтересовался я, смерив зарвавшегося сановника оценивающим взглядом. — Коли так, милости просим. Завтра же в плавание отправишься!

— Простите, ваше императорское высочество, — едва не поперхнулся тот и растерянно посмотрел в сторону государя. — Я вовсе не это имел в виду.

— Так ты, батюшка, все же прежде думай, чем рот раскрывать. Человек, чай, уже не молодой, пора бы и поумнеть!

— Полно, Константин. Не пугай Виктора Никитича, — мягко улыбнулся государь, кажется, искренне наслаждавшийся унижением министра. — А то его, чего доброго, удар хватит!

— Не велика потеря. Свято место пусто не бывает, а крапивного семени на Руси-матушке и без того в большом избытке.

— Позвольте заметить, господа, — попытался вернуть разговор в прежнее русло Норов, — что кризиса можно было избежать, если пустить на обеспечение выплат известную сумму, доставленную из Дублинского банка…

— Этот вопрос мы нынче обсуждать не станем! — тут же оборвал его император, после чего товарищ министра финансов больше не возникал.

Последним докладчиком на сегодня был военный министр генерал Николай Онуфриевич Сухозанет. Надо сказать, что озвученная им программа впечатляла. Упразднение военных поселений и кантонистов. Сокращение сроков службы для нижних чинов с двадцати пяти до пятнадцати лет и связанная с этим демобилизация старослужащих, а также многие другие мероприятия, направленные на уменьшение расходов. Единственно, о чем он не упомянул, была реорганизация армии на новых началах. Но в какой-то мере это можно было понять. Времени с его назначения прошло не так много, чтобы можно было требовать коренных преобразований. И все же…

— Господа, а вам не кажется, что все мы ни слова не сказали о главном? — спросил я под конец совещания.

— Это о чем же? — хитро прищурился недавно назначенный министром внутренних дел Ланской.

— О реформах, многоуважаемый Сергей Степанович. В частности, об освобождении крестьян. Нисколько не сомневаюсь, что объявление манифеста об освобождении на коронации было бы весьма положительно встречено как простонародьем, так и образованным обществом?

— Полагаю, на сегодня довольно, — резко прервал нас Александр, после чего министры поспешили откланяться, оставив нас наедине с братом.