— Кстати, ваше командование не будет против, если узнает, чем вы планируете заняться?

— Сказать по правде, они будут только рады, если я со своими парнями уберусь куда-нибудь подальше от штата.

— Отлично, — усмехнулся Шестков и снова принялся разливать ром. — В таком случае предлагаю отметить наше дальнейшее сотрудничество!

— Клянусь честью, — засмеялся Коркоран. — Среди ваших предков точно были ирландцы!

— Поверь, парень, — ухмыльнулся помалкивавший большую часть разговора О'Доннелл, — если на всем белом свете есть люди, похожие на нас, то это русские! Они всегда готовы выпить и подраться!

Примерно по той же схеме прошли переговоры с другими выходцами из «Молодой Ирландии», перебравшимися после 1848 года в САСШ. Томас Мигер, Майкл Доэни, Ричард О'Горман и Джеймс Хьюстон и несколько других, носивших гордые звания капитанов и полковников отрядов ополчения. Все они как один загорелись идеей бить англичан и заодно поправить свое финансовое положение. Сплошь богоугодные дела…

В итоге уже через пару недель в море вышло полдюжины больших и малых каперов, с командами, по большей части набранными из вчерашних иммигрантов. Правительство САСШ, оценив, насколько успешно воюют против союзников русские, смотрело на происходящее сквозь пальцы, а на требования британского посла прекратить поддержку каперов предпочло просто не ответить. Якобы потеряв документ в канцелярии.

Таким образом, дело сдвинулось с мертвой точки. Однако приказа атаковать Ирландию пока не приходило, и Шестаков был вынужден сосредоточиться на крейсерской войне. Дело неожиданно приняло такой размах и оборот, что британцы были вынуждены срочно усиливать патрулирование в Атлантике и даже всерьез задумались об организации конвоев.

Однако бесконечные заботы по вербовке будущих борцов за освобождение Ирландии, встречи с покупателями, снабженцами и арматорами требовали его постоянного присутствия в городе. Из-за чего «Аляска» была вынуждена отправляться в рейды под командованием старшего офицера — лейтенанта Василия Коновницына. Впрочем, как уже упоминалось, Ивану Алексеевичу нравилось жить в Нью-Йорке, пользуясь при этом многочисленными благами цивилизации.

Поначалу он поселился в арендованном для О'Доннелла доме, но вскоре выяснилось, что здесь удобно встречаться с коммерсантами и чиновниками, а вот с потенциальными повстанцами и каперами это лучше делать где-нибудь за городом. Кроме того, возникла необходимость где-то хранить вооружение и порох, и другие припасы. Прежде для этих целей арендовался небольшой склад в порту, но теперь объемы выросли, и нужно было подыскать новое место. Причем по возможности не привлекая внимание потенциальных недоброжелателей.

И тут на помощь Шестакову пришел Коркоран.

— Простите, сэр. Я слышал, вы ищите укромное место для наших дел?

— Да. А у вас есть что-нибудь на примете?

— Полагаю, что да. Тут на севере Манхэттена, в паре миль от города, есть одна небольшая ферма. Мой кузен некоторое время там работал, а потом хозяева умерли, наследников не нашлось, и постепенно все как-то пошло прахом. Сколько-нибудь ценное забрали за долги, то, что осталось, выставили на торги, да вот только никто не польстился. Земля там, знаете ли, не очень.

— Спасибо, Майкл, но нам не нужна разваленная хижина на болотах.

— Не сочтите за грубость, сэр, но могу я закончить?

— Изволь.

— Дом старого Перкинса, конечно, нуждается в небольшом ремонте, но вполне крепок. А еще там имеются просторные амбары, конюшня и еще парочка строений. Есть даже свой причал. И если верить моему кузену, глубина там достаточна даже для такого большого судна, как ваша «Аляска».