Так случилось и с охранявшим некогда вход в гавань Дублина «Пембруком», после чего задачи береговой обороны были возложены исключительно на береговые батареи, пушки которых помнили времена Наполеоновских войн, а некоторые еще и Кромвеля. С началом войны их, разумеется, привели в порядок и даже провели пару учений, но в то, что здесь появится русский флот, никто по-настоящему не верил. Более того, главным врагом, по мнению большинства представителей британской администрации, были не далекие русские варвары, а жившие по соседству с ними «пэдди». [2]

Для приведения в покорность последних предназначались солдаты нескольких пехотных полков. Часть подразделений которых располагалась в построенных еще в начале XVIII века Королевских казармах, а остальные были расквартированы по территории всех графств, в самых разных местах, от маленьких ферм до придорожных трактиров.

А поскольку особым благонравием навербованные в Англии и равнинной Шотландии красномундирники никогда не отличались, местное население их тихо ненавидело. Нужна была лишь искра, чтобы поджечь этот горючий материал, и Шестаков её высек…

Было раннее утро, когда в гавань Дублина вошли сразу восемь больших судов. Пять из них были парусниками, два явно военными винтовыми пароходами, а один колесным.

Пока парусники, один из которых шел на буксире за колесным пароходом под командованием командора О'Доннелла, подходили к берегу, корветы, не торопясь, заняли позиции у береговых батарей, после чего сменили Британские флаги на Андреевские и обрушили всю мощь своей артиллерии на совершенно не готового к сопротивлению противника. Особенно отличилась «Аляска», мощные бомбы которой буквально разворотили древние каменные парапеты.

А пока русские громили береговые укрепления, к пристани устремились шлюпки, переполненные злыми и решительными парнями в форме Освободительной Ирландской армии — зеленых куртках и шапках под изумрудным знаменем с золотой лирой.

Первыми жертвами освободительной борьбы стали ничего так и не успевшие понять портовые чиновники и таможенники. И пусть большинство из них было местными уроженцами, для горящих местью фениев это не имело ни малейшего значения. Молох свободы жаждал крови, и он ее получил.

Пока главные силы десанта были заняты портом и доками, флагман О'Доннелла — колесный пароход под гордым названием «Святой Патрик» и идущий за ним на буксире барк «Нордвинд» вошли в устье реки Лиффи и устремились по ней к мосту Карлайл [3].

На борту этих двух судов находились самые боеспособные части ирландцев — батальон 69-го ополченческого полка и рота стрелков капитана Майкла Коркорана, получившая в память о его давнем предке прозвище «Дикие гуси». Почти все бойцы этого соединения имели хоть какой-нибудь боевой опыт и вооружены карабинами «Шарпса» и револьверами. Одни были участниками предыдущего восстания, другие успели за лето отметиться в операциях каперов. Случались даже ветераны войн с индейцами, хотя последних было немного.

Несмотря на то, что не слишком полноводная Лиффи успела к осени изрядно обмелеть, О'Доннелл умудрился, отчаянно хлюпая колесами и скребя днищем по илистому дну, подойти практически к самому мосту и высадить десант на набережную святого Георга. Это был самый центр города. Буквально в двух кварталах от моста Карлайл располагались Тринити Колледж и Ирландский королевский банк, а еще в шестистах ярдах на запад высились каменные стены знаменитого Дублинского замка, всю историю своего существования олицетворявшего английское владычество над Ирландией.

— Мистер Коркоран! — подозвал к себе командира стрелков генерал Мигер. — Спуститесь со своими людьми до Дам-стрит и направляйтесь к замку. Ваша задача арестовать британскую администрацию и в первую очередь лорда Говарда. Не теряйте ни минуты, иначе эта хитрая лиса сможет улизнуть, и тогда нам придется несладко!

— Слушаюсь, сэр! — криво усмехнулся Майкл, и хотел было отдать приказ о выступлении, но тут его взгляд зацепился за стоящие возле банка кэбы, извозчики которых с явным интересом и безо всякой опаски поглядывали в сторону вооруженных людей в зеленых куртках.