Как ни странно, тот оказался полон надушенных листочков бумаги, содержавших послания от танцевавших со мной прелестниц, с уверениями в почтении и готовности послужить всеми доступными способами.

— И сколько? — не унимался Морни.

— Кажется, пять, — пересчитал я их.

— Восемь! — с торжествующим видом выпалил тот, показывая свои трофеи.

— Ну вот, а вы не хотели ехать.

Утро следующего дня встретило меня не по-осеннему солнечной погодой. Рядом на кровати сопела Марта, или как там ее звали, причмокивая во сне пухлыми губами. Похоже, ее отцу удастся сохранить свой пост при новом герцоге. Быстро одевшись, я тихонько выскользнул из комнаты, распорядившись, чтобы служанка подала мадемуазель, как только она проснется, чашечку кофе.

Меня же ждали совершенно неотложные дела, с которыми следовало покончить как можно скорее. В принципе, ничего кардинально менять я пока не собирался. Вот обживемся в порту, наладим отношения с поставщиками, а там видно будет, с кем стоит иметь дело, а с кем нет.

— Ваше высочество, — отвлек меня от просмотра бумаг все тот же служитель, временно выполняющий обязанности мажордома, — к вам посетители.

— Бургомистр? — поинтересовался я, почувствовав легкий укол беспокойства.

— Нет, — сумел остаться бесстрастным слуга, сразу же заслужив в моих глазах еще одно очко. — Представители Ольденбургской гильдии святого Иоганна в Гольштейне.

— И что им угодно?

Как оказалось, эта организация с незапамятных времен устраивала ежегодные состязания по стрельбе в день Иванова дня. Били в цель — птицу с двумя головами, поднятую на 8 саженей. Цель состояла из нескольких частей, и кто попадал и сбивал с первого выстрела последнюю, за меткость награждался титулом предводителя стрелков Ольденбургской гильдии на следующий год. Что любопытно, в далеком 1737 году титул присудили никому иному, как 9-летнему на тот момент Карлу Петеру. А пятью годами ранее его удостоился и отец будущего наследника Российского престола — герцог Карл Фридрих.

— Как интересно, — хмыкнул я, разглядывая суровых дядек, разодетых в древние мундиры, невольно напомнивших мне…

— Это же мундиры Голштинской гвардии моего прадеда!

— Именно так, ваше императорское высочество, — обрадованно поклонились мне они. — Наши предки служили вашему, но после дворцового переворота 1762 года были вынуждены вернуться домой.

— Весьма занимательная история, господа. Но чем я могу быть полезен вам сейчас?

— Что вы, мой герцог! — воскликнул самый старый из них с пышными, как у фельдмаршала Блюхера, усами. — Это мы мечтаем быть полезными истинному потомку властителей Голштинии. Все эти годы мы хранили верность вашему роду и хотели бы вернуться на службу.

— И что, вы все хорошо стреляете?

— Испытайте нас, ваше высочество.

— Когда вы хотели устроить состязания?

— Если вам будет угодно, завтра.

— Отлично. Участие вашего юного герцога не обещаю, все же ему всего лишь пять лет. Но среди моих охранников есть немало отменных стрелков. Что же касается службы, думаю, это возможно. Правда, Голштинскую гвардию мы вряд ли восстановим, но вот батальон морской пехоты нам скоро потребуется.

— Это будет честью для нас и наших детей, — заверили меня руководители гильдии и отправились готовиться к завтрашним соревнованиям.

Следом пришли представители деловых кругов герцогства. Обсудив с ними перспективы развития взаимной торговли и сотрудничества, я настоятельно рекомендовал всем отправляться в Россию и заводить промышленные предприятия.