|
— Правда, нет. — Позови метра. Подошел метр. Мы много раз бывали в этом ресторане и хорошо знали его. — Николай Михайлович, — начал упрашивать Леня. — Мы сегодня устали, намучались, 50 человек пропускали через таможню. Нам бы икорки… — Ленечка, — отбивался метр. — Для тебя все сделаю. Но икры нет. — Хорошо, — согласился Леня. — Подзовите Галочку и скажите: «Галя, принеси Лене и его друзьям три порции черной икры». — Так ведь икры нет, — не сдавался метр. — Тогда что вам терять! Она вам скажет: «Николай Михайлович, вы же знаете, что икры у нас нет». Попросите. Метр махнул рукой: — Две порции. Больше, правда, нет. На том и поладили.
92. Старость и молодость Все переводчики у нас были молодые, не старше тридцати, за исключением переводчика с венгерского языка Юры Герта. Ему было тридцать пять. Как-то девчонки начали подшучивать над ним: — Ты, Герт, старый. На что тот ответил: — Да, мне тридцать пять. Это означает, что я дожил до тридцати пяти. А вот доживете ли вы до тридцати пяти, никто не знает. — Он испортил нам настроение на целый день, — жаловались они мне потом. Так получилось, что одна из них, Инна Седько, попала в автомобильную аварию и до тридцати пяти не дожила.
3.3. Дела и люди
93. Борис Пуго В середине 1967 года на партсобрании Центральной комсомольской школы я должен был отчитываться за работу моего факультета. Из ЦК ВЛКСМ приехал, как тогда было принято, проверяющий. Он представился: — Борис Пуго. Так я познакомился с будущим членом ГКЧП, будущим министром внутренних дел. Тогда его должность называлась «ответисполнитель аппарата ЦК ВЛКСМ». За три дня до собрания Борис прибежал ко мне в кабинет: — Старик, против тебя замышляется заговор. Завкафедрой исторического опыта КПСС собирается обвинить тебя в каких-то грехах и сколачивает группу. С заведующим кафедрой исторического опыта КПСС К. Д. Шалагиным отношения у меня были сложные. Особенно они накалились после того, как при составлении программы для студентов из Западного Берлина я вычеркнул «аграрную политику КПСС». Мотивировка была проста: в Западном Берлине нет ни одного крестьянина, и аграрную политику проводить некому. Заведующий кафедрой охарактеризовал мои действия как «неблагодарную попытку скрыть от передовой общественности западных стран ленинскую аграрную политику». Ни больше ни меньше. Борис был на моей стороне: — В обиду я тебя не дам. Выступлю последним, попытаюсь все сгладить. Не волнуйся. Я тут же вызвал пять переводчиц и отправил их по библиотекам, где хранились кандидатские диссертации по марксистским дисциплинам. И строго наказал искать диссертацию Шалагина. В первый день они не смогли ничего найти, но уже на следующее утро Ира Полозова позвонила из Ленинки: — Нашла. В 1951 году он защитил диссертацию на тему «Борьба товарища Сталина с титофашистами». Теперь я был готов к собранию. Где-то в середине доклада я стал распространяться по поводу того, что некоторые товарищи защитили диссертации очень давно и жизнь внесла коррективы не только в научные, но и в политические выводы, сделанные в них. И потом выложил: — Один товарищ даже защитил диссертацию на тему «Борьба товарища Сталина с титофашистами». В 1968 году это звучало дико. Аудитория захохотала. Я начал смягчать: — Конечно, мы понимаем, какое тогда было время. |
