— Конечно, мы понимаем, какое тогда было время. Но думаю, что было бы правильно, если бы товарищи, написавшие такие диссертации, подкорректировали их в духе времени и повторно защитили.

Сразу же после меня слово взял Шалагин. Из его выступления следовало, что за всю историю высшей школы декана лучше меня не было.

Борис сидел ошарашенный. Потом я рассказал ему, как все получилось. Мы подружились.

94. Личный гость посла

Как-то в августе 1967 года Жоз Гукасов попросил меня подъехать к нему в КМО (Комитет молодежных организаций). Жоза не месте не оказалось, и я отправился обедать в цековскую столовую. Там встретил Бориса Пуго. Мы сели за один столик, поговорили о том о сем.

В КМО меня ожидал сюрприз: уже в тот день вечером я должен был лететь в Марокко представлять советских студентов на съезде марокканских студентов.

Поездка планировалась заранее. Но марокканцы не давали визу, и я про командировку забыл. За день до открытия конгресса визу дали.

— Мне не с чем выступать, — отнекивался я.

— В посольстве помогут.

И я полетел в Марокко.

В аэропорту Рабата меня встретил советник по культуре посольства Николай Клушин, в будущем мой хороший приятель.

— У вас есть приветственная речь? — спросил он с места в карьер.

У меня не было приветственной речи.

— Не страшно. Подготовим. Но готовить нужно прямо сейчас. Конгресс открывается сегодня вечером. Советский делегат должен выступать в первый день конгресса, но вы только что прилетели, и мы попросим перенести ваше выступление на завтра.

Я согласился.

— Где будем готовить выступление? — спросил он. — В посольстве или у меня дома? Дома нам никто не помешает.

Я согласился готовить выступление у него дома.

А дома нас ждала его гостеприимная жена, и мы начали с обеда. Я вытащил бутылку «Столичной».

— Лучше сначала виски, — предложил Клушин.

Мы ели прекрасный борщ и говорили о Москве. Потом открыли мою бутылку. Словом, к шести вечера, когда должен был открыться конгресс, мы были не в очень транспортабельном состоянии. Но Клушин был настроен решительно:

— Все равно появиться на конгрессе надо.

Выбрались только к семи. Не успели мы отъехать от дома, как на светофоре к нам подошли какие-то ребята.

— Советские товарищи, осторожно! Король запретил конгресс. Все делегаты и гости арестованы.

Мы вернулись домой и перешли к кофе с коньяком.

В десять раздался телефонный звонок. Звонил посол Лука Фомич Паламарчук.

— Советский гость арестован, — взволнованно сообщил он. — Срочно приезжайте в посольство, будем готовить ноту протеста.

На что Клушин нетвердым языком возразил:

— Советскому делегату удалось скрыться. В настоящее время он укрывается у меня дома.

— У вас дома небезопасно, — забеспокоился посол. — Я немедленно вышлю машину.

Через несколько минут к дому подрулил черный мерседес с советским флагом. На заднем сиденье сидел посол. Я уселся рядом.

— Отныне ваш статус — «личный гость посла», — объяснил мне Паламарчук. — И будете жить в посольстве.

95. Мужественный делегат и два жирных гуся

На следующий день Клушин придумал:

— У тебя обратный прямой билет в Москву. Можно воспользоваться случаем и получить разрешение на возвращение через Париж. Я устрою стыковку так, что пробудешь в Париже пару дней.

Даром слов на ветер он не бросал.

И в тот же день в Москву полетела телеграмма, в которой говорилось, что советскому делегату с риском для жизни удалось укрыться в посольстве, и посольство просит разрешение на немедленную эвакуацию его через Европу.