4. На берегу Средиземного моря

4.1. Дипломаты на посту

103. Похороны как дипломатическое мероприятие

Местом моей первой заграничной командировки был Алжир. Весной 1969 года я был назначен вторым секретарем посольства. Послом там был тогда Дмитрий Петрович Шевлягин.

Через несколько месяцев после моего приезда Шевлягин скоропостижно скончался от инсульта.

— Похороны — это дипломатическое мероприятие, — объяснил мне консул А. Сорокин и показал мне план работы посольства по случаю похорон. По этому плану я должен был встречать аккредитованных в Алжире послов, которые, как требует дипломатический протокол, должны будут приезжать к нам в посольство, чтобы выразить соболезнование.

Шел дождь, и я встречал послов с большим зонтом в руках. Выходя из машины, они снимали шляпы, я наклонялся к ним с молчаливым приветствием, и капли воды с моего зонта попадали им точно на головы. Промахивался я редко.

Человек пять дипломатов с интересом наблюдали за происходящим. Ждали посла Японии, человека совершенно лысого.

— Неужели промахнется?! — волновались они.

Не промахнулся!

104. Не так несете

Владимир Михайлович Соболев, будущий посол в Бельгии и Финляндии, ставший после смерти Шевлягина временным поверенным в делах, увидев, что мы выносим из клуба гроб головой вперед, закричал:

— Переверните гроб. Надо нести ногами вперед.

На что первый секретарь Костя Мозель, будущий посол в Литве и Мексике, резонно возразил:

— Вот когда вы помрете, Владимир Михайлович, тогда и будете командовать.

105. Траурная книга

Вертлявый субъект с маленькими усиками, одетый в модное в то время короткое пальтишко, вбежал в наше посольство.

Это был поверенный в делах Марокко. Отношения между Алжиром и Марокко в те годы были очень сложными, и марокканский поверенный то приезжал в Алжир, то уезжал.

За время его отсутствия скончался наш посол, и теперь марокканец явился к нам выразить соболезнование. По дипломатическому протоколу в таких случаях в посольстве готовится книга для записи соболезнований, так называемая траурная книга.

Узнав, что такая книга есть и находится в зале клуба, марокканец направился туда. Я показывал дорогу.

Войдя в зал, он увидел лежащую на столе открытую книгу в черном переплете, сел на стул, потом поднял голову и обомлел…

Дело в том, что за день до этого умер маршал Ворошилов, и мы заготовили еще одну траурную книгу и провесили в зале портрет Ворошилова с черной каемочкой.

Увидев портрет маршала, поверенный замер, потом повернулся ко мне и пробормотал:

— Это не посол.

— Не посол, — согласился я.

— А кто?

— Маршал Ворошилов, бывший президент нашей страны.

— Он что, умер? — догадался поверенный.

— Умер, — ответил я.

— Ах, какое горе, какое горе! — заверещал поверенный.

Потом спросил:

— А траурная книга по поводу вашего посла тоже есть?

— Да, — ответил я.

— И тоже можно расписаться? — обрадовался он.

— Можно.

Я вытащил из ящика книгу и протянул ему.

— Это великолепно. Это просто замечательно!

Он засиял улыбкой, но потом спохватился и снова заверещал:

— Ах, какое горе! Какое горе!

Из посольства к своей машине он почти бежал.

106. Хоменков на букву «х»

В те годы ЦК партии рассылал в посольства так называемые закрытые письма, они зачитывались на партийных активах.