|
Особенно если дело касалось области, с которой они просто не пересекались ранее. — Для начала, чтобы понять, как я их нашёл, нужно хотя бы примерно представлять себе, что из себя представляет эфир. Не в плане того, что он такое, а в плане его… поведения, пусть будет так. Я воспринимаю эфир одновременно с трёх сторон: потоки, ветра и звуки. Объяснять буду по порядку, и начну с потоков эфира. Пронизывающие всё вокруг, и нас с вами в том числе, они движутся неспешно и плавно, чем-то напоминая визуализацию радиоволн и отдельные течения реки одновременно. Выглядят как нити, расположенные плотно друг к другу, но не соприкасающиеся. Самое важное — сами по себе они, насколько я знаю, весьма стабильны, и просто текут откуда-то куда-то. Но любая попытка кого-то вроде меня задействовать свои силы образует волну, а в перспективе может и скрутить эфир на месте применения: нечто подобное осталось в том месте, откуда наши заклятые друзья телепортировались. Ну и такие шевеления проявляют некоторые наши, пытающиеся нащупать свой дар…
— Наши? — Ян с трудом унял поднявшуюся волну то ли удивления, то ли негодования, то ли банального страха. — Ладно, это потом. Продолжай. Сергон лишь покачал головой, но без укора, а с пониманием. — В общем, потоки — то, за счёт чего я и обнаружил укрытие цийенийцев и их одарённого в частности. Он что-то делает со своими товарищами там, под землёй. И волны хоть и слабые, но они есть, и распространяются очень далеко. Понятно объяснил? Детали потом, сначала закончим с основной теорией. Вторая сторона моего восприятия — ветра, потому что так они и ощущаются. Они во многом повторяют функционал потоков, но кратно слабее. По крайней мере, в моём случае. Уникальным свойством ветров является то, что с их помощью можно почувствовать чью-то деятельность, даже не всматриваясь в потоки. Лично меня тогда словно обдало жаром, и произошло это в момент телепортации птицелюдов. Для вас это знание станет полезным, если вы тоже ощутите эфир. Почуете ветер, который ни с чем не перепутать — значит, где-то рядом творится нечто сверхъестественное. Ну и третье — это звуки. Завывания ветров, шум «волн» и потоков… голоса одарённых, живых и не совсем. Пока я ещё прохлаждался на койке медблока, именно голоса почти свели меня с ума. Но голос же и помог выбраться, стабилизировать своё состояние. Да-да, не делайте такие лица. Мне и правда кто-то помог. Не думали же вы, что я за полтора часа сам до всего этого додумался? — Хотелось, чтобы это было так, но в чудеса на флоте не верят… — Обронил один из офицеров, о чём-то напряженно раздумывающий. — Этому кому-то вообще можно доверять? — Не знаю. — Честно признался Сергон. — Тогда я был готов принять помощь хоть от черта, хоть от дьявола лично. Эфир стремился растворить меня в себе, присоединив к голосам тех, кому не повезло. И это, пожалуй, его главная опасность: слабый волей или просто не разобравшийся в том, как и что делать, зачерпнувший эфира с горкой и просто не сопоставивший свои возможности с желаниями, может, и добьётся цели, но после его ждёт очень незавидная участь. С того самого дня, когда я почувствовал угрозу, слишком тщательно прислушавшись к эфиру, голосов становилось только больше. И вряд ли этот процесс остановится. С каждым днём эфир становится всё опаснее, даже с момента моего пробуждения, за последние два часа, шёпотков стало больше. И они давят на мозги так, что без понимания правильной последовательности действий и чьей-то направляющей руки выбраться оттуда почти невозможно. — Но один из голосов тебе помог. Мне кажется, это противоречие… — Не всякий голос в эфире — обязательно голос того, кто уже стал его неотъемлемой частью. — Наставительно, словно повторяя за кем-то, произнёс Сергон. — Я думаю, что это одарённый, но гораздо более опытный. |
