— Капитан! — Мужчина оторвался от голограмм, найдя взглядом звучащего слишком обеспокоенно, — слишком даже для их ситуации! — лейтенанта. Тот отправил на центральный терминал некие данные, оказавшиеся зацикленной записью с сенсоров флота. В центре — «Форгон», а цветом, среди множества сигнатур союзников и противников, выделено целое звено истребителей…

— Косвенных данных об их столкновении с нами нет?

— Системы, по большей части, отключены, капитан. Нет возможности ни подтвердить или опровергнуть факт столкновения, ни проверить ангары…

Шейл думал недолго.

— Всему экипажу — проследовать к малому арсеналу за вооружением! Подать питание на шлюзовые системы, опустить и заблокировать все шлюзы, начиная с… — Капитан принялся долго перечислять номера, наблюдая за тем, как его подчинённые воплощают задуманное в жизнь, давая время всему остальному экипажу вооружиться. Ведь девять истребителей Альянса, если верить точным данным сенсоров флота, — собственные у фрегата были, мягко говоря, не в кондиции, — просто исчезли, «столкнувшись» с разрушенным агаром, расположенном по левому борту. И лейтенант здраво предположил худшее: подбитые или исчерпавшие боезапас машины просто высадились на «Форгоне», сохранив тем самым свои жизни и получив шанс выбить экипаж повреждённого, и оттого могущего оказаться беспомощным корабля.

Сам ангар был обесточен, а створки — выбиты. Вакуум для пилотов опасности сам по себе не нёс, а из личного вооружения у них с собой могло быть всё, что угодно. Поставил же Альянс на командирские истребители мощные глушилки? Поставил. Мог выделить на каждого пилота по связке абордажных гранат и по автоматическому дробовику? Тоже мог: места там шибко много не надо, а для обучения абордажного «мяса» хватит и пары дней. Проблемы врагу они доставят, а большего от подбитых истребителей и не надо.

«И у них, чёрт подери, есть шансы…».

— Капитан, мы потеряли связь с инженерной группой…

— Это чертовски плохо, господа. Дайте мне связь с «Атлантом». — Линкор коммодора прямо сейчас нависал над фрегатом на расстоянии в десяток километров, так что проблем с установлением связи нет и быть не могло. Отозвался, что ожидаемо, не сам коммодор, а один из лейтенантов, отвечающий за координирование действий включённых в их группу кораблей. — Лейтенант, истребители противника совершили посадку в наших ангарах, и, по всей видимости, готовятся взять «Форгон» на абордаж. Донесите информацию о такой возможности до коммодора, и будьте готовы нас уничтожить в том случае, если мы перестанем выходить на связь.

Суровые реалии космического боя не предполагали малодушия. Сколь бы сильно Шейл не хотел бы сохранить жизни хотя бы части своего экипажа, осознание того, что фанатики, захватив мостик, могут каким-то чудом, — системы защиты никто не отменял, — повести фрегат на таран, заставляло капитана принимать сложные решения. И никто из его подчинённых, услышав такое предложение, даже не дёрнулся. Понимают, что если дело дойдёт до отсутствия возможности связаться с мостиком «Форгона», живых здесь уже не будет. Даже заложники, случись у пилотов Альянса приступ мнимого милосердия, гарантированно умрут — просто чуть позже.

— Информацию принял, капитан. — Голографическое изображение лейтенанта подёрнулось. — Мы постараемся отправить к вам, помимо корабля для эвакуации, абордажную группу. Ждите… и удачи.

— Спасибо, лейтенант. Следующий сеанс связи — через десять минут.

— Принято.

Капитан проводил взглядом как бы втянувшуюся в проектор голограмму, после чего опустил ладонь на пояс: личное оружие всегда было при нём, и мало чем уступало штатным автоматическим дробовикам и карабинам.