А творилось там чёрт пойми что: истребителей Альянса стало вдвое больше против прежнего, появились бомбардировщики, а «Форгон», накренившись относительно горизонтальной плоскости системы, из последних сил огрызался уцелевшими орудиями. Но куда трём автоматическим, давно перегревшимся пушкам против такого количества МЛА, пережить налёт которых у фрегата не было ни шанса?

«Даже добивать меня не надо. Хреново…» — подумал мужчина, цепляясь неприятно хлюпающей ладонью за гашетку. Ног он уже не чувствовал, а вот слабость и подступающую темноту — очень даже ощущал. Изображать из себя обломки не было никакого смысла, так как с таким ранением ему и десяти минут не прожить. — «Соврал, не сочтёмся…».

Изуродованный перехватчик в одну секунду ожил: ярко запылали маневровые, зашевелились орудия и включились в работу уцелевшие сенсоры. Первый бомбардировщик противника не успел даже дёрнуться, когда его неповоротливый корпус перечеркнули очереди уцелевшей пары автоматических пушек. Компенсаторы «москита» уже не работали, так что едва живая махина, стреляя, содрогалась будто бы в судорогах, что неумолимо сказывалось на точности ведения огня. Тем не менее, второй бомбардировщик обстрела тоже не пережил, а детонация его боеприпаса, — какая удача! — роем обломков смела идущий в относительной близости от него истребитель сопровождения. И именно этих выигранных секунд, — бомбардировщики Альянса начали неудачный манёвр уклонения, — хватило, чтобы к фрегату прибыли имперские истребители из резерва. Но этого капитан уже не видел, пожимая руки своим товарищам в очередном созданном разумными Аду.

Перехватчик «Х-8» капитана Файи, Зетта-Лидера и пилота-аса, прямого попадания выпущенной по недобитку ракеты не пережил, разлетевшись по космосу ворохом уродливых, обгоревших обломков.

С момента начала активной фазы боя прошло семнадцать минут.

Глава 8

Беспощадное пламя войны. Часть III

Система Табакко-Прайм-Ноль, Империя Гердеон, линия соприкосновения.

60885 год от падения Социума.

— Что с движками⁈ — Капитан «Форгона» белеющими от напряжения пальцами держался за поручни расположенного прямо посреди мостика капитанского постамента, мысленно костеря гения, посчитавшего, что самым важным в бою является пафосная отдача приказов со здоровенной тумбы, возвышающейся над рабочими местами офицеров и просматривающейся со всех сторон. Налицо просчёт проектировщиков, который в недавно принятом на вооружение вспомогательном фрегате то ли не посчитали нужным устранить, то ли забыли.

Видно, не довелось приёмной комиссии покомандовать на умирающем, практически лишённом атмосферы, орудий, хода и экипажа корабле, со всех сторон раздираемом кажущимися бесконечными МЛА противника. Два десятка отчаянных парней погибло просто потому, что капитан был вынужден отдать приказ на разгерметизацию части отсеков, а скафы спасали только до тех пор, пока не была нарушена их целостность. Фрегат же в какой-то момент загорелся, ибо не была его конструкция рассчитана на то, что фанатики, загрузившись по самую задницу зажигательными бомбами, выбьют бомберами-смертниками створки ангара и, миновав все препятствия на манер слишком умной управляемой торпеды, подорвутся в дальней его части.

И сделают это не единожды, позволив множественным внутренним повреждениям, детонациям и пожарам собрать свою жатву среди экипажа, принявшего непосредственное участие в попытках предотвратить худшее.

— Ремботы тянут аварийные силовые линии. — На удивление спокойно отрапортовал офицер, координирующий работы инженерных служб. — Но постоянный обстрел может в любой момент поставить крест на попытках стабилизировать нам ход, капитан.

— Работы продолжать, но в опасной зоне должны находиться исключительно дроиды.