Полный комплект запчастей они, увы, с собой не таскали.

— Говорит Волный-Трау, Зетта-Один, присоединяйся к звену В-4. Дальнейшие приказы получишь от ведущего. — Капитан горько усмехнулся, услышав знакомый голос пилота-аса, такого же, как и он, капитана, удостоенного «чести» командовать вольными охотниками. Так что своих парней и девчонок он или потерял полностью, или от его звена осталась пара-тройка истребителей. Чудовищные потери, но с почти десятикратным превосходством противника в числе это немудрено. Ас может избежать одной очереди, второй, третьей… но седьмая, восьмая и девятая его настигнут, сомнут скромные щиты машины и разорвут обшивку, превращая машину смерти в холодный, летящий по инерции обломок, которому сильно повезёт, если он во что-нибудь врежется и останется на поле боя.

В противном случае очередной пилот, машину которого не найдут после боя, будет считаться пропавшим без вести, даря родным ложные надежды. А потом выйдут все сроки, и пропавшего обозначат как погибшего, во второй раз раскалывая израненные сердца.

Капитан Файя надавил на педали, и перехватчик начал резко набирать ускорение, ложась на курс и, по дороге, уверенно качаясь из стороны в сторону: проверить маневровые всё же стоило, чем мужчина и занялся перед тем, как снова оказаться в гуще боя. Снова крыло к крылу с товарищами, и снова в окружении взрывов, осколков и безмолвных, покорёженных обломков.

— Зетта? Занимай место в строю, наша задача — прикрыть и вывести из окружения «Форгон». — Прямой, без особой официальщины приказ капитан воспринял с энтузиазмом, быстро нагнав своих и вклинившись в жиденькое построение, состоящее из истребителей и парочки перехватчиков, включая его машину. Всего девять «москитов» — вполне достаточно, чтобы отвлечь на себя внимание врага и расчистить коридор для пострадавшего от бомбардировщиков фрегата, которому буквально выбили все «зубы», а сейчас медленно и неспешно прогрызали основные щиты. Орудия были защищены персональными куполами, синхронизируемыми с, собственно, орудийными системами, беспрепятственно пропускающими снаряды вовне без изменения траектории их полёта. Мелочь, которую даже не учитывают на поверхностях планет или в тесных коридорах звездолётов, во время космического боя превращала орудийные башни в слабые места, выбиваемые, порой, в первую очередь.

Капитан вывел на второстепенный экран объёмную модель «Форгона», едва не присвистнув от удивления: тому досталось куда сильнее, чем можно было ожидать, но тяжёлый РЭБ-корабль всё ещё сохранял ход, огрызался из орудий верхней полусферы и отчаянно пытался избежать повреждений двигательных установок, треть которых уже не подавала признаков жизни — лишь чадила и дымила, намекая на проблемы с атмосферой и системами охлаждения.

— Звену — форсаж! — Лидер тоже успел оценить ситуацию, и все девять машин резко начали набирать ускорение, подстраиваясь под ведущего. Перехватчикам в таком скоростном режиме было тесновато, но слишком рано рвать построение — дурной тон и просто опасное для жизни действо. Одинокого «москита» прихлопнуть куда легче, чем стаю. — Зачищаем пространство у кормы!

Истребители имперцев ударили первыми, выпустив целый рой устремившихся к своим целям ракет. Взрывы и чернеющие сигнатуры врага стали усладой для глаз капитана, а спустя десяток секунд уже он сам открыл счёт в этой стычке, удачной очередью расколов скорлупку истребителя Ззод, потерявшая управление туша которого тут же разбилась о борт «Форгона». Но изменило ли это общий расклад сил? Ничуть: МЛА противника кишмя кишели вокруг, и бортовой компьютер уже и не пытался удерживать в памяти больше полутора сотен ближайших отметок.