Благо, непосредственно спасителей «Форгона» встречали не всем скопом, а за счёт наличия рабочих орудий в верхней полусфере фрегата образовалось определённое пространство для манёвра. Буквально.

Замысловатая работа с педалями и стиками позволила капитану в последнее мгновение отклониться, и сидящий у него на хвосте истребитель лишь чиркнул по щитам развернувшегося вокруг своей оси перехватчика, — заметно «заваливающегося» на правый борт, — тут же поймав преследователя в прицел. Беззвучно задрожали все четыре орудия, и дальше машина врага полетела уже по инерции, расплескивая по космосу технические жидкости, обильно вырывающиеся из развороченного корпуса.

Впрочем, сам пилот имперского перехватчика этого уже не видел, с головой уйдя в маневрирование: похоже, уничтоженный только что фанатик успел передать увиденное товарищам, и на повреждённый перехватчик открыли целенаправленную охоту. Сами по себе манёвренностью истребители Альянса уступали перехватчикам Империи, но здесь и сейчас капитан Файя управлял повреждённой машиной, уязвимость которой опытный пилот разглядел бы вмиг. И хоть в свалке космического боя было непросто сориентироваться, избрав целью именно подранка, неизвестный пилот Альянса успел это сделать, не спасовав перед лицом неминуемой смерти.

И теперь сразу семь истребителей, избрав незамысловатые траектории, взяли имперца в клещи, отсекая того от союзников и поливая огнём настолько плотным, что Файе только и оставалось, что выжимать из машины все соки далеко за пределами её штатных мощностей. И даже так то и дело вспыхивали щиты, а показатели их ресурса, который отлично тратился, но не успевал восстанавливаться, падали с пугающей неотвратимостью. Ответный огонь, открываемый капитаном в те редкие мгновения, когда с очередным манёвром получалось оказаться мордой к врагу, облегчения не приносил, хоть одного загонщика он и подбил, а ещё парочку задел настолько неплохо, что те быстро уступили место свежим силам, а сами вернулись в общую свалку.

Но от закономерного финала скромные успехи капитана не спасли: очередной снаряд столкнулся с щитом и перегрузил его, продолжив полёт в виде вороха разогнанной, раскалённой шрапнели. Самого мужчину, как и панель управления, не задело лишь чудом, но мигом заполонивший кабину чёрный, как смоль, дым, указал на степень повреждений не хуже просевшей мощности движков. Капитан щёлкнул тумблером — и атмосфера выплеснулась в космос вместе с клубящейся чернотой, лишая очаги возгорания главной составляющей почти любого пламени — кислорода. Сразу после этого ему пришлось тянуться к ещё одному тумблеру, выводя картинку с уничтоженных осколками дисплеев и голопроекторов на внутреннюю сторону шлема. Да, не так удобно, и все данные разом тоже не вывести, но это куда лучше полной слепоты. Имперские истребители снабжались, конечно, бронированными иллюминаторами, через которые можно было вполне неплохо видеть, но Файа всегда ходил в бой с опущенными бронестворками, разумно полагая, что в горячке боя без сенсоров и приборов возможность в последний раз взглянуть на космос ему точно не пригодится.

С запозданием на помощь пришли истребители «вольного» звена, предприняв отчаянную попытку отогнать врага от пытающегося совладать с хаотичным вращением подбитой машины капитана, но успеха не добились. В космосе в принципе сложно защитить кого-то малоподвижного и почти беззащитного, так что потухшие и вновь вспыхнувшие приборы. вместе с резкой болью в пояснице не стали для Файи неожиданностью. Он, признаться, и вовсе считал, что к нынешнему моменту его перехватчик разнесут на куски, но конец всё не наступал, а капитан, то и дело спотыкаясь об неработающие системы «москита», смог-таки остановить вращение и даже сориентироваться в том, что происходило за бортом, пока он изображал из себя безжизненный стальной гроб.

А творилось там чёрт пойми что: истребителей Альянса стало вдвое больше против прежнего, появились бомбардировщики, а «Форгон», накренившись относительно горизонтальной плоскости системы, из последних сил огрызался уцелевшими орудиями.