А ещё этих бойцов снарядили ЭМИ-гранатами, явно «сняв» их со всех тех солдат, которые остались внутри корабля. Применять подобные взрывные устройства в недрах собственного судна было, мягко говоря, небезопасно, так что одним выстрелом защитники системы убили двух зайцев: и дали элитным частям пехоты пространство для манёвра, и избавили крейсер от перспективы пережить десяти и сотни внутренних ЭМИ-взрывов.

— Предположительно противник передал информацию о действиях наших дроидов на «Третьем Победоносном» и эсминцах на «Щит», благодаря чему они смогли дать такой отпор. По крайней мере, к таким выводам пришла наша боевая система, обработав всё, что у нас было на тот момент.

— Если смена стратегии имеет смысл — мы её поменяем. — Сказал Хирако, прекрасно понимая, что если так оно и было, то дроиды уже действовали иначе. Машинному разуму, развёрнутому на вычислительных мощностях всех крупных кораблей флота, не нужны были минуты или часы для формирования плана. Даже сверхсложные задачи решались им за секунды, достаточно было лишь предоставить как можно более полные данные. А таковые у системы сейчас были, так как сотни судов, сблизившись со «Щитом», просканировали тот чуть ли не насквозь. Был ряд крупных отсеков-исключений, сокрытых под слоем действительно толстой брони, но для общего плана действий это не играло никакой роли. План-минимум подразумевал лишение станции боеспособности, а для этого было достаточно продвинуться «вглубь» лишь на пару слоёв, где дроиды-техники уже смогут свободно проворачивать свои тёмные делишки. — А сейчас передайте всем судам, что в бой вступает наш второй рой. Всем, кроме особых группировок, сфокусировать огонь на корветах противника!

— Есть сфокусировать огонь на корветах!

— Есть сфокусировать…

Этот приказ коммодор Хирако отдал по внутренней частоте флота, так что слышали его абсолютно все капитаны, у которых вообще была связь. А это почти четыре сотни разумных…

«Всего четыре сотни, ведь пятую часть флота мы уже потеряли»…

Хирако недобро прищурился, окинув взглядом схему поля боя. На нём потемневшими сигнатурами отмечались силуэты кораблей, выбывших из строя и по-инерции продолжающих свой бессистемный полёт. На каких-то судах экипажи полностью погибли, на каких-то — выжили почти полным составом, но куда чаще встречалась «золотая середина». Выжившие ютились в уцелевших отсеках, спасаясь от удушья за тонкой прослойкой скафандров, запасы которых были весьма ограничены. А кто-то может быть ещё и ранен, так что миротворческие силы Каюрри были кровно заинтересованы в том, чтобы закончить бой сразу, не растягивая его на несколько суток.

Коммодор на пару мгновений опустил веки, собираясь с мыслями и концентрируясь. Рядом отдавал приказы Трюи Галл, направляя «свои» суда, экипажи и возможности которых ему отлично представлялись. Уверенным и отнюдь не тихим тоном переговаривались многочисленные офицеры-операторы, работающие в тесном симбиозе с системой, ведомой машинным разумом. Нервно подпирали спинами стены техники, готовые в любой момент сорваться с места вместе со своими дроидами и устранить неисправность, выявись такая в критический момент.

Хирако так и не смог понять, отчего взвыла его интуиция, а он сам, заскользив ладонями обеих рук над тактическим столом, начал отдавать приказы вполне конкретной группе кораблей, руша их строй и не позволяя добить врага — лёгкий крейсер, по которому оставалось нанести ряд последних, фатальных для повреждённого судна ударов.