— Я не против того, чтобы попробовать ваши гамбургеры, — сказала Лейси, — и не против того, чтобы есть во дворе. Я только пойду надену куртку.

— Возьми мою, — предложил Дэрмид. Он снял с крючка зеленую парку и протянул ей. — Послушай, я не не люблю тебя, — сказал он, когда Лейси застегивала молнию. И в ответ на ее удивленный взгляд пояснил: — Как я могу не любить тебя? Я же тебя совершенно не знаю.

Лейси хотела крикнуть: «Это потому, что ты никогда не хотел меня узнать!»

Но она промолчала. Он стоял ужасно близко, и ей было трудно дышать.

— Тебе повезло, — сказал Дэрмид, — что губа не рассечена и не надо накладывать швы. А щека только слегка ободрана, и скоро…

— Папа! — Джек влетел в кухню. — Ну когда же… Ой! Что у тебя с лицом, тетя Лейси?

— Твоя тетя, — ответил его отец, — сегодня спасла жизнь маленькому мальчику.

Узнав, как было дело, Джек выдохнул:

— Ну, тетя Лейси, ты просто героиня! А лицо у тебя болит?

— Немного.

— Тогда пускай папа тебя поцелует. Он всегда меня целует, когда у меня что-нибудь болит. И все сразу проходит.

Лейси растерялась. Она хотела отшутиться, но Дэрмид вдруг сказал:

— А почему бы и нет?

Он положил руки ей на плечи, опустил голову и провел губами по ее ободранной щеке, а потом, очень нежно, по распухшей губе. Это было что-то среднее между лаской и поцелуем, но длилось чуть дольше, чем просто ласка. И все это время Лейси чувствовала тепло его сильных рук на своих плечах.

— Порядок, — сказал Джек. — А теперь пошли есть гамбургеры.

Дэрмид отстранился от Лейси, и она подумала, что у него такой вид, словно он укусил шоколадку, а внутри оказалось что-то неожиданное. Крем вместо ореха… или перец вместо вишни? По его лицу нельзя было сказать, испытал он что-то приятное или наоборот. Для нее это было слаще шоколада. У нее дрожали колени, но она заставила себя весело улыбнуться и сказать:

— Спасибо. Мне уже лучше.

И, не желая, чтобы Дэрмид видел, как раскраснелись вдруг ее щеки, быстро-быстро пошла вместе с Джеком во двор.

Не надо было ее целовать.

Их отношения всегда были взрывоопасны, а теперь взрыв мог произойти в любую минуту. Ему казалось, он идет через пропасть по стеклянному мосту. Один неверный шаг — и стекло разобьется, и он полетит в пустоту. А она? Переживает ли то же самое? Он сомневался. Она вела себя так, словно все это просто ее позабавило. При ее опыте в таких вещах она, наверное, даже не почувствовала, что он ее целует. Она жила в мире гламура, и, конечно, ее целовали такие мужчины, для которых романтические сцены — просто каждодневная рутина.

Но он не ищет романтических сцен со своей невесткой. Меньше всего на свете ему хочется вступать с ней в отношения подобного рода. Но нельзя отрицать, что ее присутствие в доме разбудило в нем чувства, о которых он давно позабыл.

— Просто я слишком долго был один, — сказал Дэрмид себе. — Надо думать о других вещах. Например, о том, чтобы убрать, наконец, овощи в холодильник.

Он убрал овощи и вышел во двор с твердым намерением смотреть на Лейси не иначе как на прекрасный манекен, забытый кем-то у него во дворе. Но когда он посмотрел на ее, то не смог уже отвести глаза. Она не сидела неподвижно и не походила на манекен. Наклонившись над столом, она с нескрываемым удовольствием откусывала кусок гамбургера. Увидев Дэрмида, она подняла на него глаза и сказала:

— Ох, до чего же вкусно!

— Джордан всегда клялся, что ты ешь только зеленый салат, иногда с кусочком помидора.