— Ох, до чего же вкусно!

— Джордан всегда клялся, что ты ешь только зеленый салат, иногда с кусочком помидора.

Зеленые глаза хитро заблестели, белые зубы сверкнули в веселой улыбке.

— Джордан всегда подшучивает надо мной. — Лейси слизнула капельку соуса с большого пальца. — Конечно, я должна соблюдать определенную диету. Это элемент профессионального поведения, если хочешь. Но иногда я позволяю себе расслабиться. Правда, только тогда, когда дело того стоит. А твои гамбургеры… — она с наслаждение голодного подростка откусила еще кусок, — того стоят!

Джек и Артур всегда мгновенно расправлялись с гамбургерами, но ни один из них никогда ему не сказал: «Слушай, это действительно вкусно!»

Комплимент Лейси странным образом согрел его сердце.

Потом она сказала, что сама подаст десерт. И Дэрмид, не отрываясь, смотрел на нее, когда она двигалась вокруг стола и раскладывала мороженое и шоколадные кексы — сперва Джеку. Теперь ему. Он быстро взял у нее тарелку.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— А ты сама не будешь?

Она засунула руки в карманы парки.

— Нет, я уже превысила мою дневную норму калорий. Может, завтра.

— Ты все равно скоро начнешь набирать вес.

— Это другое дело.

Он отрезал кусок от своего кекса и протянул ей.

— Хочешь попробовать?

— Нет, спасибо. Когда дело доходит до шоколада, я хочу все или ничего. — Она прислонилась спиной к ограде палисадника. — Как здесь тихо…

— Тоскуешь по городской жизни?

— Ее ритм у меня в крови. Мне необходима эта суета, эта деловитость днем, яркий неоновый свет… — Она посмотрела вокруг. С одной стороны луга, с другой — высокие деревья. — Мне тут как-то не по себе. Я словно хочу чего-то, сама не знаю, чего. Вот это, — она сделала широкий жест рукой, — не для меня.

— Ты не раскаиваешься? — Дэрмид кивнул на ее живот.

— Нет. Я приняла решение и привожу его в исполнение. Я готова отказаться от привычной жизни, на сколько потребуется. — Лейси посмотрела вверх, на парящего в небе орла. — Элис сделала бы то же самое для меня.

— Да. Она бы сделала то же самое.

Джек доел свой десерт и поставил тарелку на стол.

— Пап, давай, когда ты доешь, посмотрим, не отелилась ли Бархотка.

Бархотка, золотисто-коричневая лама, могла в любой момент принести потомство.

— Точно. — Дэрмид поставил свою пустую тарелку рядом с тарелкой Джека. — Пойдем. — Он обернулся к Лейси. — У нас тут такое правило: кто готовит, тот не моет посуду.

Лейси посмотрела на уставленный грязными тарелками стол.

— Вообще-то это честно.

Дэрмид пошел вслед за Джеком, но без соответствующего настроения. И это его удивило. Обычно он считал отел своих животных вопросом первостепенным и не мог думать ни о чем другом, пока теленок не появлялся благополучно на свет. Но на сей раз, даже войдя в хлев и увидев, что у Бархотки действительно начались роды, он не мог отогнать от себя мысли о Лейси. И забыл о своей невестке только тогда, когда понял, что с Бархоткой не все ладно. Тогда он отослал Джека домой и прямо из хлева позвонил ветеринару.

— Папа выгоняет меня, если что-то не так, — поведал Джек Лейси. — Говорит, я еще маленький. Зато потом всегда пускает посмотреть на новорожденного теленка, как он учится вставать на ножки. Ты видела новорожденных телят, тетя Лейси?

— Нет.