Но он не спросил, почему она рано встала или что делала целый день. Он только сказал:

— Тогда иди отдыхай.

Она кивнула и с натянутой улыбкой прошла мимо него вверх по лестнице, на ходу пожелав ему спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Лейси, — крикнул он ей вслед. — Кстати, приятно возвращаться домой, когда в доме чисто.

И направился на кухню. А она, оскорбленная, смотрела ему вслед.

Приятно? И только? Приятно?

От обиды у нее разболелась голова. Пару минут спустя она, уже в голубой ночной рубашке с рисунком в виде пляшущих белых медведей, забралась под одеяло, легла на спину посередине своей широкой кровати и дала волю горючим слезам.

Только теперь Лейси признала то, что до сих пор прятала от себя самой: она сделала всю эту уборку не для того, чтобы что-то доказать Дэрмиду, а для того, чтобы его порадовать.

А почему она хотела его порадовать?

Но прежде, чем она смогла ответить себе на этот вопрос, в дверь постучали. Лейси замерла.

— Лейси, можно войти?

Дэрмид.

— Нет. — Она приподнялась на локте и смотрела сквозь темноту в том направлении, откуда доносился голос. — Я уже сплю. Уходи.

Но дверь открылась, и он вошел и зажег свет. От неожиданности она зажмурилась и откинулась на подушку, прикрыв глаза рукой. Скрипнула половица — он шел по комнате. Когда он сел на кровать, у нее перехватило дыхание.

Он был так близко, что она чувствовала свежий запах его мыла.

— Прости меня, — сказал он.

В его голосе было столько раскаяния, что Лейси разрыдалась.

— Артур только что рассказал мне… про уборку в доме…

— Ты же заметил, что стало чисто…

— Да, — сказал Дэрмид мягко. — Я заметил. Как я мог не заметить? Но я подумал, видишь ли, что ты договорилась с какой-то компанией по уборке помещений. Мне в голову не пришло, что ты это сделала сама. Боже мой, Лейси, ты должна была работать не покладая рук, чтобы все привести в порядок. Ты просто преобразила дом! А когда я сказал об этом так небрежно, ты, наверное, подумала…

Лейси всхлипнула и, проведя рукой по глазам, сказала:

— Я подумала, Дэрмид МакТаггарт, что ты — самый невнимательный человек на всем белом свете.

— А теперь? — быстро спросил он. — Что ты теперь думаешь?

Но буря ее чувств, наверное, потревожила ребенка. Он выбрал именно этот момент, чтобы заявить о себе и зашевелиться.

— Малыш! — Лейси уже улыбалась, позабыв свои беды. — Он опять шевелится! — Она сбросила одеяло. — Положи сюда руку! — Она взяла его большую руку, притянула к себе и положила на свой живот, поверх ткани с пляшущими белыми медведями. — Чувствуешь? Теперь чувствуешь?

Его рука была очень теплой и осторожной. Лейси задержала дыхание, страстно желая, чтобы ребенок опять зашевелился. И когда это произошло, она резко выдохнула, а Дэрмид воскликнул:

— Ух ты!..

— Разве не чудесно? — прошептала Лейси. — Ребенок Элис…

— Просто потрясающе. — Голос Дэрмида звучал хрипло, настолько его переполняли чувства. — Чтобы была возможна подобная связь…

Он сидел в какой-то неловкой позе, так что, когда он, не отнимая руки от живота Лейси, сбросил ботинки и прилег рядом с ней на кровать, ей это показалось чем-то совершенно естественным.

И так они лежали, молча, погруженные в нечто, совершенно не похожее на секс и очень похожее на любовь.

Постепенно Лейси совершенно расслабилась.