Мы шли почти полчаса, пока наконец тропа не привела на небольшой пятачок. Я еле сдержала изумление. Здесь было полно людей. Почти все они расставляли телескопы или уже смотрели в чистое звездное небо.

— Я видел объявление в газете, — объяснил Кийо. — Это астрономы-любители. Они пускают сюда публику посмотреть на звезды и потусоваться вместе с ними.

У меня возникло такое чувство, что все здесь были просто счастливы видеть нас и дать заглянуть в свои телескопы. Астрономы-любители показывали нам особенно интересные созвездия, рассказывали легенды о них. Многие я слышала и раньше, но вновь получала удовольствие от их рассказов.

Погода для такого мероприятия была идеальной. Довольно тепло, можно гулять без курток, хотя свою я надела, чтобы прикрыть оружие, и так ясно, что можно забыть о загрязнении окружающей среды. В обсерватории Флэндроу, в университете, были великолепные виды, но здесь мне нравилась эта домашняя обстановка.

Я слушала какого-то старичка, рассказывавшего о туманности Андромеды, и задумалась о том, как далеко, безгранично раскинулась наша Вселенная, о которой мы знали так мало. Насколько мне было известно, мир духов точно так же стремился к бесконечности. Я знала лишь три мира: наш — человеческий, Царство Мертвых и Мир Иной, который вбирал в себя все, что посредине. Многие шаманы верили, что над всем этим простирался еще и мир богов, о которых мы даже не подозревали. Я смотрела на россыпь звезд и внезапно почувствовала себя такой маленькой в этой огромной системе, несмотря на то, существовало пророчество или нет.

Кийо шевельнулся рядом, и я почувствовала, как его рука дотронулась до моей. Мое тело тщательно регистрировало все его прикосновения, словно какая-нибудь военная система слежения. Кийо поймал мой взгляд, мы улыбнулись друг другу. Я чувствовала умиротворение и чуть ли не восторженную радость. В эту минуту между нами все было правильно, так, как и должно быть. Наверное, мне никогда не понять, что притягивает двух людей друг к другу; с таким же успехом можно пытаться постичь Вселенную. Ты не можешь измерить ни первое, ни второе. Мир таков, каков он есть, а ты пролагаешь свой путь уж как можешь.

— Спасибо, — сказала я ему потом, когда мы спускались с холма обратно к машине. — Это было великолепно.

— Я видел телескоп у тебя дома, вернее, то, что от него осталось.

— Ой. Да.

Оказавшись тут, я несколько отстранилась от реальности, забыла, что мой дом находится сейчас в состоянии разрухи.

— Мой телескоп в подметки не годится тем, что мы здесь видели. Наверное, придется купить что-нибудь получше.

Мы прошли мимо других автомобилей и в конце концов добрались до нашей машины. Стало немного прохладней, но по-прежнему было хорошо.

На ходу Кийо сморщил нос.

— Пахнет тухлой рыбой.

Я вздохнула поглубже.

— Ничего не чувствую.

— Считай, что тебе повезло. Ты, скорее всего, не чувствуешь даже, когда некоторые товарищи мылись в последний раз.

Я рассмеялась.

— Я помню, как ты нюхал мои духи тогда, в баре. Это показалось мне безумием. Итак, суперобоняние — еще одно достоинство кицунэ?

Он покачал головой.

— Смотря что нюхать.

Мы залезли в машину. Кийо принялся вставлять ключ в замок зажигания, но потом решил, что ему нужна куртка.

— Можешь достать ее? Она на заднем сиденье.

Я отстегнула ремень безопасности, развернулась, практически повиснув между кресел, и попыталась достать куртку. Она была скомкана и валялась на полу.

— Господи, — услышала я его голос.

— Ты что, пялишься на мою задницу?

— Ты практически сунула ее мне под нос.