Интересно, а у Эрика Торланда есть семья? И кто его жена? Наверное, она из местных. Какая-нибудь полинезийская красавица в духе Гогена… Мик не очень-то любила Гогена, однако не сомневалась в том, что полинезийские женщины очень красивы. Да и как можно не быть красивой, живя в таком раю?

Хотя кто ей сказал, что Эрик Торланд молод? От Лаэрта она получила весьма скудные сведения, а больше ей не с кем было поговорить об этом загадочном мужчине. Что, если она встретит семидесятилетнего старика с брюшком? Нет, у Торланда просто не может быть брюшка. Если он ловит рыбу и занимается физическим трудом, откуда взяться брюшку? Оно есть только у тех мужчин, которые все свое время проводят у телевизора с банкой пива. Таких Мик встречала достаточно…

Но, в конце концов, какая ей разница, сколько лет Торланду и есть ли у него брюшко? Она ведь хочет только пообщаться с этим человеком и узнать о его жизни…

Мик стукнула в дверь еще несколько раз, но ответа не последовало. Что ж, придется дойти до следующего домика…

Вздохнув — здравствуй, первая неудача, — Мик побрела к домику, который был раза в три больше лачужки, где она только что побывала.

Но до большого дома Мик так и не добралась. Ее отвлек мужчина, выплывавший на берег лагуны. Должно быть, он возвращался после долгого заплыва…

Мик подошла к самому берегу, чтобы побеседовать с пловцом — наверное, он знает, где живет Торланд, — и невольно залюбовалась им. Его темные волосы блестели от воды. Его движения были быстрыми, но необычайно плавными и даже изящными. Мик не удивилась бы, если бы узнала, что этот мужчина — спортсмен, занимающийся плаванием…

Он подплыл к берегу и вырвал свое блестящее тело из бирюзового плена воды. Мик увидела, что на нем нет абсолютно ничего. Она хотела отвести глаза — хотя бы ради приличия, — но не могла, до того совершенными оказались его лицо и тело. Мокрые длинные волосы ниспадали на плечи. Мик заметила, что они вьются. На смуглом лице сверкали алмазные капли воды. Его глаза были карими, темными, как два вызревших, чуть влажных от только что раскрывшейся кожицы, каштана…

А его тело… Видит Бог, Мик никогда не приходилось любоваться чем-то подобным… Стройное, гладкое, смуглое, оно вызывало только одно желание — ласкать его, захлебываясь от страсти… Он был как Тритон, как молодой морской бог, вынырнувший из океанских глубин в поисках прекрасной нимфы. И Мик почувствовала, что ей хочется стать этой нимфой!

Она поняла, что мужчина тоже смотрит на нее, и смущенно отвела глаза. Ох, как же неприлично она выглядит, пялясь на него! И, самое смешное, стыдно было ей, одетой, а не ему, обнаженному…

Кто же это такой? Он не очень-то похож на полинезийца. Вся его внешность — кроме смуглой кожи и крупных сочных губ — говорила о том, что он — европеец. Неужели это… От неожиданной догадки у Мик перехватило дыхание. Нет, нет! Ты же не допустишь этого, Господи! Неужели обнаженный мужчина, на которого она так бесстыдно пялилась, и есть Эрик Торланд?!

Мужчина, не отводя от Мик внимательного и строгого взгляда, выбрался на берег. Там лежали вещи, которых Мик сразу и не заметила, — короткие шорты и широкая цветная рубашка. Он оделся и, к величайшему удивлению Мик, прошел мимо нее и направился к большому дому, как раз к тому, куда она собиралась пойти.

От такого равнодушия — он заметил ее и даже не поприветствовал! — Мик опешила. Если бы что-то подобное случилось на пляжах Флориды, к ней непременно обратились бы с предложением провести вместе время.