У Марисы подкатил комок к горлу. Слышать, как дочь счастлива и благодарна, стоило всех страданий, повлекших за собой решение бросить все, бросить дом, даже отказаться от собственных имен. Как в Интернете, подумала она, где каждый придумывает себе звучное имя и персону. Не совсем привлекательно, честно говоря. И все же она поступила точно так же. Бывало, что она сама общалась в Интернете, когда ей не спалось или не хотелось поддаваться угрюмым настроениям.

На пороге зазвучали шаги, и сразу же зазвенел колокольчик на двери. Мариса подняла глаза и увидела Энн, Марлену, Синди и двух ее дочерей, входивших с пакетами в руках, набитыми бутербродами и прочей снедью из гостиницы.

– Обеденный перерыв! – объявила Энн.

– А я почти доделала еще одну подушку! – сообщила ей Джессика.

– И мы вчера вечером смастерили еще две, – сказала Элли.

– Они уходят с прилавка мгновенно, – сказала Энн, и все принялись за дело: на столе появились термосы с холодным чаем и лимонадом, пластиковые стаканчики, шоколадное печенье, бумажные тарелки, салфетки. Мариса вышла из-за прилавка. Эти женщины все больше и больше удивляли ее. Они были практически незнакомы, но их объединило общее желание помочь Роуз Мэлоун.

Мариса наблюдала, как Джессика аккуратно раскладывает тарелки. Сердце ее переполнялось чувством гордости, когда она думала о том, что именно ее дочь стала застрельщиком их общего благотворительного действия. Тогда как сама Мариса ушла в себя, затаилась в боязни довериться кому-то, обнаружить свою истинную суть, ее дочь нашла Роуз, а через нее Лили и мастериц «Нанук».

Теперь, глядя на тех, кто находился вокруг нее, Мариса отчаянно желала поведать им всю правду. Ее мучила мысль о том, что эти женщины, так много ей давшие и постоянно дающие, ничего по-настоящему не знают о ней. Она вспомнила медицинскую школу, где поняла, как великодушна и целительна природа женщины. Подумала о Сэм. Подумала о том, что женщины «Нанук Дикого Севера» были еще одним тому подтверждением.

– Мне нужно всем вам кое-что рассказать, – сказала она, почувствовав, как во рту у нее мгновенно пересохло.

Все обернулись, с улыбкой ожидая, что она скажет.

– Мы с Джессикой…

Энн замерла, термос застыл над пустыми стаканчиками.

– Мы не те, за кого себя выдаем, – прошептала Мариса.

– Мамочка! – ахнула Джессика, и в глазах ее мелькнула тревога, почти ужас.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Синди.

– Мы тайком убежали из дома…

– Ты нам это говорила, – сказала Марлена. – Помнишь, на корабле, в день рождения Роуз. Мы все понимаем, родная. Ты сбежала от ужасного брака. Такое бывает.

– Но у нас выдуманные имена.

– Мамочка!

Женщины молча глядели на нее. Марису лихорадило при мысли, что сейчас все они почувствуют обиду, предательство, и просто уйдут. И перестанут с ней общаться, разговаривать. И вышвырнут их с Джессикой из клуба «Нанук». У Энн потемнели глаза, словно налились болью; у Марлены они, напротив, распахнулись, Синди опустила голову. Две дочери Синди неотрывно смотрели на Джессику, а та сделалась пунцовой.

Неожиданно Энн поднялась с места, обошла вокруг стола и обняла Марису. Обняла так крепко, что та почувствовала это каждой косточкой своего тела.

– Бедная ты моя, – сказала Энн. – Это что же нужно было пережить, через что пройти, чтобы возникла необходимость пойти на такой шаг.

– Мы уже знаем, как это бывает, – сказала Синди. – Потому что одной из наших мастериц пришлось сделать то же самое.

Энн и Марлена согласно закивали, обмениваясь взглядами с Синди.