Глаза Ника вспыхнули, а губы слегка приоткрылись, как бы для того, чтобы прервать ее рассказ, но Мэгги резко остановила его:

– Ну нет, уж позволь мне закончить! Губы Ника снова сомкнулись, образовав жесткую, ровную линию, и Мэгги продолжила:

– Едва я спустилась по ступенькам больницы, как поняла, что не оставила себе никакого выхода. Вот тут-то я и расплакалась. Я все глаза там проревела, моля небо о помощи. И вдруг услышала скрип тормозов и автомобильный гудок. Я подняла глаза – напротив стояла огромная машина, потом уж я узнала, что это «ягуар», а водитель махал мне рукой. Это был Лайл. Я знала его по «Хармони Инн». Он был одним из самых щедрых клиентов. Ну, вот, утерев глаза подолом, я поплелась к автомобилю. Он предложил подбросить меня до дому, или куда мне нужно. Я села, он принялся расспрашивать, в чем дело, ну, я все ему рассказала. Сейчас я даже не могу сказать почему. Может, я была слишком расстроена, а Лайл казался таким внимательным, к тому же он был человек посторонний. Я рассказала ему обо всем: как сбежала «из больницы, и все прочее. К тому времени он уже припарковал машину в каком-то месте и все поглаживал меня по руке, пока я рыдала, и приговаривал: „Ну же, ну“.

Еще раз глубоко вздохнув, Мэгги взглянула на Ника.

– А когда я закончила свой рассказ, Лайл предложил нам пожениться. Он сказал, что всегда мечтал о ребенке, но что-то с ним не в порядке, так что детей он иметь не может. Он сказал, что женится на мне и воспитает ребенка как своего, если только я пообещаю никому ни слова об этом не говорить. Он сказал, что ребенок будет обеспечен всем самым лучшим: вниманием, одеждой, едой и получит самое лучшее образование. А потом унаследует Уиндермир и все прочее имущество. Разве я могла отказаться в той ситуации? Скажи, могла? – Рвущий душу вопрос вырвался, казалось, из самого сердца Мэгги. Губы Ника опять приоткрылись, он хотел было ответить, но Мэгги снова опередила его, спеша выговориться и наконец-то выплеснуть все, что в ней накопилось.

– Уже позже я узнала – после рождения Дэвида мне рассказала об этом мать Лайла, Вирджиния, – что с ее сыном произошел в детстве несчастный случай. Он упал с гимнастического снаряда, и мошонку зажало металлической рамой, едва не оторвав полностью. Лечивший Лайла врач высказал опасение, что в результате случившегося Лайл окажется стерильным. Вирджиния тогда заметила, что это – трагедия всей ее жизни. Вот почему она так обрадовалась рождению Дэвида. Не сразу, а позже, как следует поразмыслив, Вирджиния все поняла – ну, поняла, что Дэвид Лайлу не сын. Поняла, что Лайл стерилен и всегда был таким, что он не может вести сексуальную жизнь. Совсем. У него просто не бывает эрекции. Вот поэтому в первые месяцы после свадьбы, ну, когда я пыталась как-то все… уладить, он так злился на меня.

Поэтому распались и два его первых брака. Те женщины родом не из Луисвилля, и он попросту откупался от них, отправив подальше и заплатив за молчание. Когда он встретил меня, ему уже было за сорок, и единственное, чего ему отчаянно не хватало, – это ребенка. – Голос Мэгги зазвучал тише и мягче. – Вот в этом и была моя ошибка. Я не поняла, что, выходя за него, в залог отдаю сына. Решись я хоть на какой-то шаг против его воли, например, оставить его, либо рассказать кому-нибудь о его тайне, да просто попросить помощи, он использовал бы Дэвида как оружие против меня. Иногда он грозил навсегда забрать мальчика, а меня засадить в психушку или еще куда-нибудь. А иногда, когда Дэвид подрос, угрожал, что расскажет ему всю правду, откроет, что по крови он не Форрест. Так он терроризировал меня долгое время: я страшно боялась, что если Лайл исполнит свою угрозу и все расскажет Дэвиду, у мальчика будет испорчена вся жизнь.