Хкомас приказывал бросать якорь у каждого берегового селения, а Сгэйль неустанно напоминал о том, как важен рейс этого судна для эльфийского побережья. Портовые рабочие выгружали товары в большие ялики и переправляли их на барки, направлявшиеся вглубь суши. Всякая такая стоянка продолжалась сутки, а то и больше.

Несколько раз Магьер спрашивала разрешения сойти на берег. Было бы так приятно хоть ненадолго покинуть корабль, пускай даже это означало вновь ступить на эльфийскую землю. Всякий раз Сгэйль отвечал отказом, поясняя, что появление людей в любом селении Ан'Кроан неизбежно вызовет беспорядки. Магьер знала, что он прав, но ей от этого не было легче.

В раздражении она забылась и едва не схватилась за край фальшборта. И хотя на руках у нее были перчатки, она испугалась и в последний момент отдернула руку. Неприятное ощущение, которое порождал в ней живой эльфийский корабль, было слабее, чем то, которое Магьер довелось испытать в древесных жилищах эльфов. Зато теперь она точно знала, что может натворить ее прикосновение. Менее всего ей хотелось неумышленно вытянуть из этого корабля жизненную силу или причинить ему еще какой‑нибудь вред.

Порой Магьер приходилось до боли кусать себе губы, чтобы не заорать на хкомаса: «Быстрей плыви, скотина! Быстрей!»

– Да, именно так! – громко заявила Винн, – Ну почему ты вечно со мной споришь? Я же вижу – у тебя на ляжках шерсть уже сбивается в колтуны.

Магьер обеспокоенно глянула на Мальца и Винн. Юная Хранительница выудила из своего мешка гребень, но Малец заворчал, отодвигая подальше от нее свои драгоценные ляжки.

– Здесь полным‑полно веревок, и мне ничего не стоит тебя привязать, – пригрозила Винн. – Как любого обыкновенного пса.

Малец крутнулся и бросился было наутек.

– Вернись!

Винн успела ухватить его за хвост. При этом она выронила гребень, и тот со стуком упал на палубу. Взвизгнув не столько от боли, сколько от возмущения, Малец оглянулся через плечо и оскалил зубы.

– Посмей только! – огрызнулась Винн.

Малец облизнул свой нос, уперся всеми четырьмя лапами в палубу и со всей силы рванулся прочь.

– Стой! – пискнула Винн.

Она шлепнулась на живот, так и не выпустив из рук добычу, а Малец лихорадочно заскреб лапами по палубе, набирая ускорение. Винн с округлившимися глазами поехала на животе вслед за ним.

Тяжело вздохнув, Магьер пустилась вдогонку за этой парочкой.

– А ну, прекратите! Оба!

И тут Малец, обегая крышку грузового люка, совершил резкий поворот.

Винн, по‑прежнему цеплявшаяся за хвост Мальца, перевернулась на спину. Ее хрупкое тело взвилось на повороте и откачнулось вбок, к корме. Пес отчаянно затормозил, потеряв равновесие от этого неожиданного рывка, и с размаху, с глухим рыком шлепнулся на брюхо, растопырив все четыре лапы.

Пес и девушка завертелись на палубе. Раздался жалобный визг Мальца, и оба наискось покатились к стенке юта. Магьер ужаснулась, увидев, как они со всей силы врезались в груду парусины и свернутых кольцами канатов.

Винн тотчас же села, торопливо выпутываясь из обвивших ее канатов. Малец поднялся на три лапы, безуспешно стараясь выдернуть четвертую из канатной петли.

– Вы… вы… – гневно выдохнула Магьер. – Прекратите вести себя как последние…

– Это он начал! – возмутилась Винн.

Малец коротко рыкнул ей в лицо.

– Да‑да, это ты начал! – процедила Винн сквозь стиснутые зубы. – А ведь я тебя не расчесывала с самого отплытия… Свинтус!

Она ухватила Мальца за лапу и принялась дергать канат, чтобы освободить его.

С юта свесился, глядя на них, один из матросов.

Магьер заметила его в тот самый миг, когда он перемахнул через ограждение.