Алан ударил ее посохом, так что она едва успела отразить нападение. Ее товарищ, движения которого сковывал малыш, попытался снова пронзить Адику копьем, но она слишком хорошо владела этим оружием. Она отпрыгнула назад и начала размахивать копьем вокруг себя, целясь не в мужчину, а в женщину, так что вскоре нанесла ей серьезный удар по лицу. Женщина вскрикнула от боли, зажимая рукой шею, из которой сочилась кровь. Алан услышал чьи-то крики позади себя, среди которых смог различить только голос Кэла. Он и его брат бежали к ним с копьями наперевес.

Мужчина Аои выпустил младенца из рук и побежал за товарищем в сторону леса; женщина тоже попыталась последовать за ними, но Алан резко ударил ее по ногам, и она тяжело упала. Адика отошла назад. Кэл и Тости ликовали, тогда как женщина Аои перевернулась и прикрылась щитом.

— Нет! — вскричал Алан, она была повержена и так беззащитна перед ним, что честнее было бы взять ее в плен. Но они слишком ее ненавидели. Он вздрогнул, когда они пригвоздили ее к земле сильными ударами копий. Кровь ее потекла по земле.

Ребенок орал.

— Вейвара! — крикнула Адика, врываясь в дом.

Он отвел взгляд от умирающего воина, оставшегося лежать на земле. Тости вбежал внутрь вслед за Адикой. Кэл вытащил свое копье и одной рукой обхватил Алана за плечи.

Он крикнул какое-то слово, указывая на женщину. Позади них пламя охватило крышу одного из деревянных домов.

— Скорее! Сюда! — Кэл остановился, чтобы поднять плачущего ребенка.

Около десятка воинов Аои, в бронзовых доспехах, с оружием наперевес, появились из-за дальнего земляного вала.

— Идемте! — кричал Кэл, указывая на деревню и запертые ворота. Человек лежал ничком, наполовину свешиваясь в глубокую канаву. Вдалеке группа из пяти вражеских воинов спряталась за полуразрушенной хижиной. Из-за этого своеобразного щита им было очень удобно пускать горящие стрелы в сторону деревни, низкий забор не был достойной преградой.

Адика и Тости появились в дверях, еле удерживая обмякшее тело Вейвары. Кровь заливала ее лицо, левая щека посинела от сильного удара, но она все еще дышала.

— Второй ребенок! — закричал Алан, сначала показывая на орущего младенца, затем на лес.

— Нет! — твердо произнесла Адика, махнув рукой в сторону подбирающихся к деревне воинов.

Вновь раздались звуки рога. Вооруженные мужчины покидали деревню, впереди них шел Беор. Алан узнал его по высокому росту, ширине плеч и по бронзовому копью, которое он держал в руке. Полдюжины человек откололись от основной группы и поспешили к дому, среди них были муж Вейвары и Уртан.

— Идите! — сказал Алан, он знал, что значит это слово, и видел приближающуюся помощь. — Я пойду за вторым ребенком.

Кэл ликовал, передавая младенца на руки Тости. Он вырвал из земли бронзовое копье мертвой женщины.

— Я тоже! — Он ударил кулаком в грудь себя, затем Алана. — Мы идем вместе!

Для споров совсем не было времени. Алан не мог допустить, чтобы второго ребенка похитили, ведь в тот день, когда он прибыл сюда, на деревню сошло Божье благословение и родились эти близнецы.

Он схватил щит, прикрывавший мертвое тело, и бросился в лес, солнце начало подниматься над горизонтом. Адика что-то крикнула ему вслед, но звуки битвы заглушили ее слова. Они оказались в тени деревьев, и Алан поднял руку, призывая всех к тишине, так что он, Кэл и собаки замерли, остановившись. Они услышали громкий треск сучьев и шелест листьев невдалеке, те двое воинов спешно отступали в глубь леса. Ярость навострила уши и бросилась вперед сквозь кусты, они тут же последовали за ней.

Алан выбежал из леса и, остановившись на границе с полем для захоронений, увидел двух Аои. Горе и Ярость неотступно следовали за ними, огромными прыжками быстро сокращая расстояние. Сначала они набросились на прихрамывающего человека, у которого не было возможности спастись, и повалили его на землю.