Ханна схватила Фолквина за руку и потащила его прочь от того места.

— Все, достаточно. Это злая ересь.

Свет многих костров придавал лицу Фолквина неопределенное выражение.

— Ты не веришь, что это может быть правдой? Как тогда объяснить возрождение феникса? Разве не чудо, что все их раны зажили?

— Допускаю, что-то должно было произойти, чтобы взгляды лорда Дитриха так изменились. Я помню, как вы, «львы», жаловались на него в походе на восток этим летом. Люди стремятся туда, чтобы послушать такие разговоры?

— Да. Некоторые приходят каждую ночь послушать принца Эккехарда. Он проповедует любому человеку, неважно, какого он происхождения. Кто-то считает, что он говорит голосом Врага. Как ты думаешь, «орлица»?

— Я видела так много странного…

Раздался сигнал тревоги, так происходило каждую ночь. Слушатели Эккехарда рассыпались в разные стороны, хватаясь за оружие и занимая свои позиции. Из-за защитной линии повозок был отчетливо слышен топот приближающихся крылатых всадников, на этот раз они наступали с тыла, но успели выпустить лишь несколько стрел в сторону лагеря, никому не причинив вреда, когда лорд Дитрих и его конница выступили против них с копьями, ответив неприятелю градом стрел.

К этому времени к ним подъехал принц Боян, чтобы узнать состояние армии. Все снова было тихо, если бы не вездесущий ветер и дождь в юго-восточной стороне. Он подъехал в сопровождении своей личной охраны и дюжины унгрииских всадников, чьи когда-то яркие одежды были запачканы грязью. Пешие солдаты освещали им путь факелами. Далее в таких ужасных обстоятельствах Боян ловко умудрялся всегда оставаться опрятным — в свете факелов Ханна заметила, какого насыщенно-голубого цвета была его туника; этот контраст был просто поразительным — сильный, умный мужчина в расцвете сил, никакие напасти не могли его сломить.

— Сегодня нас меньше атаковали, — произнесла леди Берта, передавая ему стрелу, когда он спешился. — Быть может, то, что они так быстро умчались, говорит об их намерении прекратить охотиться за нами. А может, хотят ослабить наше внимание, пока не соберут сильную армию и не застигнут нас врасплох.

Принц Боян вертел стрелу в руках, пристально рассматривая промокшие перья.

— Возможно, — словно эхо повторил он. — Не нравятся мне эти нападения, каждую ночь происходит одно и то же.

Телосложением и своими манерами леди Берта походила на человека, который большую часть жизни провел в броне, верхом на лошади. Она выглядела старше своих двадцати с небольшим лет, умудренная опытом и борьбой в приграничных областях.

— Я послала трех всадников проверить, следует ли все еще за нами армия Булкезу, но ни один из них не вернулся.

Боян кивнул в ответ, подкручивая кончики своих усов.

— Мы должны двигаться в Хайдельберг. Нам необходимым отдых, ремонтные работы, продовольствие и вино. Защищенные крепкими стенами, мы можем подождать… — Он повернулся к переводчику, Брешиусу, монаху средних лет, потерявшему правую руку. — Как это сказать? Необходимо, чтобы прибыло большее количество отрядов.

— Подкрепление, мой принц.

— Да! Подкрепление. — Он нечетко произнес новое слово и усмехнулся своей неудачной попытке.

Леди Берта не улыбнулась. Нечасто можно было видеть ее улыбающейся, это ей было несвойственно.