Почувствовав невероятное облегчение, Адика не могла вымолвить ни слова.

Вперед вышла матушка Вейвара.

— Весна наступает поздно в северной стране, где живут Акка. — И она отправила нескольких людей принести воды, хлеба в дорогу, зимнюю одежду, кожаные штаны и рубашки, меховые плащи, закрепляемые драгоценными бронзовыми булавками, и обувь, подошва которой была сплетена из травы и кожи, что должно было защитить ноги от лютого мороза.

Алан подозвал Беора.

— Поставьте больше людей в ночной дозор. Пусть все взрослые выходят работать на поля хорошо вооруженными. Если вам будет угрожать опасность, если Проклятые задумают напасть, вы должны быть готовы к этому.

Беор повернулся к Адике.

— Отдайте мне бронзовый меч, который вы спрятали. Проклятые нападут на нас, а вас здесь не будет, чтобы защитить нас волшебной магией, мы окажемся в ужасном положении. А так у нас будет оружие в руках, чтобы сражаться против них.

В памяти всплыла картина из ее видения: Беор держит в руках меч, разрушая все вокруг. Это был ужасный выбор, возможно, нечестный, но, поскольку у нее не было времени, и водный поток подхватил ее и неумолимо тянул вперед, она сдалась.

— Хорошо. Идем с нами к сотканным вратам. Я отдам тебе меч.

В абсолютном молчании они начали свое путешествие, прошли через укрепленные валы, с собой взяли посохи, факелы, на спине у каждого был походный мешок. Беор восхищался Блуждающей из народа Акка; Адика узнала его воинственную манеру показывать свой интерес. Женщина Акка не разделяла его восторгов. Казалось, ей были больше интересны черные собаки Алана. У нее были четко выраженные черты лица, характерные для народа Акка, и широкие плечи женщины, не раз вступавшей в схватку с северным оленем, поэтому трудно было сказать, почему она так жадно смотрит на этих собак: представляет, как хорошо бы они ей служили или как бы их съесть на ужин.

Адика попросила их подождать у подножия самого высокого вала, пока сама поднялась на его вершину и раскопала тайник. За шесть месяцев, которые он пролежал в земле, меч покрылся зеленым налетом, а душа его впала в дремоту. Но едва звездный свет упал на металлическое лезвие, она почувствовала, как он пробудился от ее прикосновения, ощутила, как он устремился вверх, пока она смахивала в сторону паутину, опутавшую углубление, в котором он лежал.

Скоро наступит война. — У меча был чарующий голос. — Освободи меня.

Она не знала никаких заклинаний, чтобы противостоять его рассерженной душе, не могла опутать его, чтобы он снова задремал. Возможно, Беор прав. Если скоро начнется война, они должны иметь возможность защитить себя. Неправильно было бы оставить деревню без оружия, с которым придут Проклятые. Быть может, колдун из Старого Форта изучит этот бронзовый меч и познает секреты его создания. Быть может, он сделает еще не один такой меч. Тогда народу Белого Оленя больше не придется сражаться, находясь в невыгодном положении.

Все-таки нелегко было отдать меч Беору.

— Иди, — сказала она ему. — Мне нужно ткать проход, а ты должен возвратиться в деревню.

Он отвел Адику в сторону, беспокойно глядя на нее.

— Я был вам хорошим мужем, Почитаемая. — Он подергал правое ухо, как всегда, когда был раздражен. — Но вы никогда не говорили мне этого. — Он продолжал, не дожидаясь ее ответа. — Я не хочу обидеть вас. Я знаю, он не такой, как мы. Если Священная привела его к вам, я не могу противиться ее желаниям, но я не хочу, чтобы говорили, что я был вам плохим мужем или ушел без возражений, когда старейшины заставили меня уйти из вашего дома.

— Нет, ты не ушел без возражений, — пробормотала она.

Этого ответа было достаточно, чтобы он оставил ее. Беор, торжествуя, поднял алебарду и меч и пошел назад в деревню. Она вздрогнула. Вспышка света блеснула на острие бронзового меча, й ей на мгновение показалось, что она увидела кровь.