— Быстрее, быстрее, — торопила женщина Акка.

— Встанем здесь, с этой стороны. — Адика встала на каменный выступ и обратилась к звездам. Легче соткать ворота, ведущие в землю Акка, когда Глаз Пахаря поднимается на востоке, но еще были и другие, окружные пути к каждому из каменных станков, так же как существует много способов вышивать узоры на одежде. Уже было слишком поздно, чтобы успеть схватить и удерживать нити Щедрой и ее быстрого, скромного дитя, Шестикрылого. Но поднимались Сестры, и их двойной свет можно было бы сплести с рассеянным отблеском звезд, известных как Шапка Шамана, и зацепить за Погружающийся Кубок, поскольку он спускался как раз на север.

Адика подняла обсидиановое зеркало, поймала свет златокудрой Сестры и, медленно перемещая его в сторону, поймала свет уже второй Сестры с серебряными волосами. Свет держался среди камней. По мере того как она сплетала его с другими звездами, нити наполнялись жизнью, превращаясь над ровным овалом из камней в проход, ведущий к другим сотканным вратам.

Она подхватила свой мешок и шагнула через сотканные врата в чистый снег, легкий, словно воздушные облака, все остальные последовали за ней. Они оказались на высоком плато, образованном в основном огромными валунами, расположенными каждый в своем направлении, покрытыми лишайниками, мхами и снежной пылью. Скалистая земля простиралась до линии горизонта, обозначенной насыпями из золотых камней, громоздящимися, словно высокие курганы, не покрытые снегом. Не видно было ни одного дерева, под сенью которого можно было укрыться от пронизывающего ветра. Только каменный круг и мерцающие холмики противостояли вихрям снега. На востоке возвышались горы, закрывая линию горизонта. Свет был туманный и серый, будто в предрассветные часы, хотя Адика нигде не видела поднимающегося солнца.

Их проводник спустилась вниз по выщербленной в земле тропинке, галька и мелкие камешки преобладали над почвой, по сторонам виднелись меловые следы, на удивление не припорошенные снегом. Адика поспешила за ней. Алан прикрывал тылы, вооружившись посохом с вырезанной на набалдашнике головой собаки, два верных пса бежали за ним по пятам. Тропинка пролегала через скалу, за которой раскинулась огромная долина, густо заросшая лесом и покрытая снегом. В этих землях зима все еще не уступала свои права зеленой весне. Через некоторое время Адика заметила поляны, специально вырубленные и расчищенные в лесу. На не тронутом снежком покрывале этих полян отчетливо виднелись следы оленей и кабанов.

Недалеко от устья реки, что соединяло окраины долины, в скале были устроены загоны для северных оленей. Три лодки, обитые войлоком, перевернутые вверх дном, сушились на берегу. Около шести маленьких, ровных лодочек лежали на камнях. Отмели были закованы в ледяной панцирь, но глубинные воды оставались гладкими, как стекло, незамерзшие, несмотря на пронизывающий до костей мороз.

Позади загонов возвышался освещенный светом факелов длинный дом. Он служил для всего племени и домом, и кладовыми, и конюшнями. Даже Пронзающий Последним, их волшебник, жил бок о бок с ними, не ведая одиночества.

Хлопья снега выстилали дорогу. Несмотря на то что на вершине плато был сильный ветер, в самом сердце долины зима властвовала вовсю. От резкого изменения температуры Адика задрожала всем телом. Она остановилась, хватая ртом воздух. Алан обнял ее за плечи, пытаясь согреть. Выражение лица его было серьезно.

— Эта страна знает меня, — сказал он, как обычно, запинаясь, — и я знаю эту страну. Здесь родился Пятый Сын Пятого Колена, который стал Сильной Рукой. — Он покачал головой, подбирая слова. — Его рука сильна. Я не могу назвать его имя. Здесь были Дети Скал, но сейчас я их не вижу. Очень многие Дети Скал жили здесь, когда я их видел.