Лиат крепко сжала зубы, так что острая боль пронзила ее челюсть, и множество вопросов вновь вспыхнуло у нее в голове. Где она? Неужели она вновь невольно оказалась на Земле?

Но они стремительно пронеслись и исчезли.

«Пройди через дверь, — пробормотал голос, — и я буду еще на один шаг ближе к тому, чего желает мое сердце». Разве это не было правдой? Конечно, было. Лиат начала поворачивать ручку двери, но справа от нее вдруг раздались приглушенные звуки плача. Пораженная, она отступила назад, поскольку ручка задвигалась, как будто ее пытались повернуть с другой стороны, послышался скрип дерева и щелчок.

Дверь распахнулась.

Обаятельная молодая женщина заморгала, вглядываясь в темноту. На верхней губе у нее был свежий шрам; она была в одной сорочке, настолько тонкой, что виднелась ее бледная кожа.

— О, слава Владычице, — сказала она, схватив Лиат за руку, и провела ее в яркую комнату, залитую розовым светом, проникающим сквозь четыре распахнутых окна. — Вы так удачно ее спрятали.

Нежные лучи солнца ярко освещали несколько фресок, на которых были такие откровенные изображения, что Лиат покраснела. Ее новая знакомая протиснулась за невидимый с первого взгляда буфет, или что это было, и помогла выбраться оттуда плачущей женщине. На ней была длинная, бесформенная туника, окрашенная в невыразительно красный цвет, такую одежду обычно носили простолюдины, хотя, в отличие от вендийского обычая, еще на ней был туго сидящий корсаж и коричневый передник. Волосы были переплетены множеством шнурков, тогда как каждая уважающая себя вендийка покрыла бы голову легким платком. Несмотря на слезы и испуганное выражение лица, Лиат заметила, что она очень миловидна, черноволоса, а в такие бездонные глаза можно смотреть часами. Она отпрянула в сторону, посмотрев на огромную кровать, проглядывающую сквозь шелковый балдахин.

— Я не сдамся ему без борьбы! — сказала она охрипшим от крика голосом. — Пусть он король, я только пришла в собор попросить Господа ниспослать исцеление моему больному ребенку.

— Тише, тише, — прошептала обаятельная женщина. — Он уже ушел. Как, ты сказала, тебя зовут?

— Меня зовут Терезия. О Владычица! — Она залилась слезами, теперь уже от осознания того, что беда миновала. — Я была в часовне, молилась, когда он вошел и схватил меня прямо там. Что я могла сказать королю? Я не могла себе представить…

Она вновь разрыдалась, тем временем миловидная женщина в тонкой сорочке посмотрела на Лиат, показывая, что она не раз была свидетелем этой сцены, в ее взгляде смешались сочувствие и отвращение.

— …что он попытается изнасиловать меня. Если бы не этот святой человек, который вошел тогда в часовню и остановил его…

— Да, дорогая, если бы не он.

— Я думала, король проткнет его мечом. О Владычица, какой он отважный! — Глаза ее вспыхнули от восхищения.

— И такой красивый.

— И святой пресвитер, сестра, он не для таких, как мы, поэтому возвращайся к своему доброму супругу и больному ребенку. Поспеши, король может вернуться. — Обе двери были открыты, одна вела в роскошный зал, другая — в узкий коридор для слуг. Она поманила ее ко второй двери. — Пройдешь по коридору, спустишься вниз в комнату для слуг. Моя подруга Теуда покажет, как тебе выйти из дворца. Она будет ждать тебя внизу, у лестницы.