Адика увидела Алана, Выражение ее лица было мягкое и печальное, но улыбка облегчения осветила ее, когда она осторожно приложила палец к губам. Несмотря на то что иногда она казалась странной, он хорошо научился понимать язык телодвижений: она хотела, чтобы он остался стоять там, где был сейчас, чтобы не прерывать уже начавшуюся церемонию. Кивнув в знак согласия, он отступил назад к дверному проему и встал между Горем и Яростью.

Распевные молитвы закончились. Тишина повисла в комнате, всемогущая и плотная, подобно запаху фимиама. Но тишина не была абсолютной. До его слуха доносились отзвуки свистящего ветра, то появляющиеся, то исчезающие вновь. На мгновение ему показалось, что он слышит детский плач, но рыдания смешались с завываниями ветра, превратившись в неясный звук, низкий и долгий.

Помощница Двупалого откинула с головы покрывало, открыв молодое, с жесткими чертами, лицо. Нахмурив брови, она потрясла нитью камней, косточек и гладких деревянных бусинок, нарушая нависшую над ними тишину. Алан услышал, как люди, собравшиеся в передней комнате, поднялись и покинули ее.

Проход в эту комнату был занавешен мерцающей тканью; в нее были вплетены полосы из нитей, переливающихся металлическим блеском, на темно-синем фоне были вышиты золотые крылья, украшенные бусинками и ракушками. Двупалый откинул покрывало с головы. У него было серьезное лицо, обветренное солнцем и песком, с гладко выбритым подбородком. Трудно было точно сказать, сколько ему лет, если бы не морщинки в уголках его глаз. Он обратился с обычным приветствием, протянув вперед и раскрыв руку с тремя пальцами. Отчетливо был виден шрам: хорошо залеченная, но рваная рана — казалось, будто какой-то зверь откусил ему пальцы.

— Зачем ты пришла, дочь моя? Какие события заставили тебя прибыть в наши земли?

Адика рассказала ему историю их поспешного путешествия. Двупалый внимательно ее слушал, а Хани и Лаоина, скрытые от глаз занавесью, переводили разговор. Время от времени Двупалый прерывал ее, чтобы кое-что уточнить. Этому способствовало несовершенное знание чужого языка и неточный перевод.

— Действительно, — сказал Двупалый, когда Адика закончила говорить, — мы боялись самого худшего. Теперь необходимо поставить охрану у каждого каменного круга, потому что Проклятые могут появиться где угодно.

— Знают ли они тайну сотканных врат? — спросил Алан. — Или эти частые нападения с их стороны всего лишь прикрытие, чтобы заставить вас поверить, что они знают больше, чем есть на самом деле?

Двупалый усмехнулся. Когда он улыбался, его лицо заметно менялось; у него была ямочка на щеке.

— Кто сейчас говорит: супруг Адики или сын моего кузена, Хани? Быть может, они посылают небольшие отряды, которые совершают набеги в течение нескольких полнолуний, а иногда и сезонов. Так они делали раньше, доставляя неприятности человечеству. Нам может просто казаться, что они проходят через сотканные врата, а на самом деле они пользуются какой-то другой магией, которую мы не знаем. Но разве это имеет значение теперь, когда они убили Хорну и разорвали великое плетение?

— Не говорите так, — серьезно ответила Адика. — Мы прошли долгий путь вместе. Мы не можем позволить им сейчас нанести нам поражение.

— Мы должны быть полностью уверены, — задумчиво согласился Двупалый.

— Но как мне и моим помощникам найти людей Хорны и не попасть в ловушку?

Как только Хани закончил переводить, Двупалый задумался. Алан пристально смотрел на нишу, где на полке стояли стройные ряды горшочков с жертвоприношениями. Неужели в каждом из них был мертвый младенец? А может, удушливым ароматом курящегося фимиама пытались заглушить отвратительный запах гниения? Красная краска, подобно разлившейся крови, покрывала внутренние каменные стены ниши.