— Лиат — правнучка великого императора Тейлефера. — Санглант не кричал, но голос его отчетливо раздавался в самых потаенных уголках зала. — Сейчас, поистине, народ моего отца, народ моей матери и род императора Тейлефера, величайшего из правителей людей, соединились в одном человеке. В моей дочери Блессинг. — Он показал на брата Хериберта, который вошел за ним следом с девочкой на руках. — Разве это не так?

Генрих едва заметным движением руки подал знак, и «орлица» вышла вперед, чтобы ответить принцу.

— Чем ты можешь доказать, что в твоем ребенке течет кровь рода Тейлефера? — спросила Хату и.

— Ты обвиняешь меня в том, что я вас обманываю, «орлица»? — мягко спросил он.

— Нет, ваше высочество, — ответила она вежливо. — Но вас могли ввести в заблуждение. Сестра Росвита уверена, что у пропавшего сына Тейлефера родилась дочь. Тогда любая женщина может заявить, что она пропавшая внучка Тейлефера.

— Но кто может пойти на такое? — Он нетерпеливо тряхнул головой. — Сказанное вами ничего не значит. Если у вас будут доказательства, то я тоже смогу подтвердить свои слова, и после этого никто не будет сомневаться в праве Блессинг.

— Сын.

Как странно прозвучал голос Алии, когда она произнесла это слово. Стоя среди них, Санглант вдруг почувствовал себя совершенно посторонним, а не любимым родственником.

— Истинная правда то, что, когда я впервые прошла через ворота этой страны, я надеялась создать ребенка с наследником Тейлефера. Но этому не суждено было случиться. То, что ты сделал… — Она лишь пожала плечами, будто показывая, что ее боги сделали что-то по своей воле, без ее ведома. — Да будет так. Я преклоняюсь перед волей Той-Которая-Создает. Пусть доказательство будет найдено и предъявлено, если люди не знают другого способа отличить правду. Но никакое доказательство не будет иметь значения для вас, если все вы умрете из-за великой катастрофы, которая надвигается.

Многие из свиты Генриха, казалось, все еще смотрели на Блессинг, малышка крутилась на руках у Хериберта, зевала, складывая трубочкой свой маленький ротик и снова засыпая.

Но Генрих внимательно слушал.

— О какой катастрофе ты говоришь? — Он пристально взглянул на нее.

— Ты прекрасно знаешь о древнем пророчестве, сделанном святой женщиной из твоего народа. Разве в нем не говорится о великом бедствии?

Вдруг заговорила Росвита, словно не желая того, но слова сами срывались с ее губ.

— «И падет на вас великое бедствие, катастрофа, подобной которой вы раньше никогда не знали. Вода будет бурлить и кипеть, а небеса плакать кровью, реки потекут вспять, вверх по холмам и горам, а ветры станут вихрями. Горы превратятся в моря, а моря обернутся горами, и дети будут в ужасе кричать, потому что земля уйдет у них из-под ног. И назовут они это время Великим Разделением».

— Ты предвещаешь беду моему королевству? — мягко спросил Генри.

— Ни в коем случае, — резко возразила Алия голосом, полным ярости. — Ты знаешь, что твои люди изгнали мой народ много веков назад, и теперь мой народ возвращается. Но чары, наведенные твоими волшебниками, обернутся против тебя втройне. Катастрофа, постигшая Землю в давние времена, ничто по сравнению с тем, что ждет тебя через пять лет, когда то, что было изгнано, возвратится на свою исходную точку.