|
— Он повернулся, чтобы взглянуть на Сангланта, тот стоял, сжав кулаки, с выражением нетерпения на лице. Вот в чем кроется опасность, если целые армии находятся в подчинении молодого человека. Скоро он начнет требовать, чтобы сам отец не смел ему противоречить и беспрекословно подчинялся. — Ты, сын, тоже можешь пойти с моей армией, но перед этим ты должен попросить прощения за свое непослушание. Я проявлю должное уважение к внучке моего рода, к твоей дочери, как она этого заслуживает. В моей армии есть место для тебя, если ты попросишь меня об этом.
— Ты совершенно не веришь этому, — мягко сказал Санглант. Генрих, допив вино, крутил в руках пустой бокал, взирая на своего сына, как на мятежника. — Разве я могу поверить такой безумной истории? Я правитель. Мы уже обсуждали это раньше. Если ты хочешь, чтобы я простил тебя, ты должен попросить об этом. Но ты знаешь, какие обязательства влечет за собой твое смирение. — Тогда я поищу поддержки где-нибудь еще. Слова Сангланта, словно молния, поразили собравшихся. Виллам шагнул вперед. — Принц Санглант, прошу вас, не спешите… — Я все обдумал, — резко ответил Санглант. — Вы не видели того, что видел я. Вы не осознаете до конца силу Анны и ее жестокость. — О чем ты, брат? — спросила Теофану. После неудавшегося диалога о святой Екатерине Теофану спряталась от взора Росвиты, так что та не могла даже предугадать, какие мысли роятся в голове молодой принцессы. — Если ты и твоя мать говорите правду, то мне кажется, что эта женщина Анна стремится защитить Землю от народа Аои. Зачем же тогда ты хочешь выступить против нее, если только ты не объединился с народом своей матери? А все эти разговоры, только чтобы отвлечь внимание и помочь им. Блессинг проснулась в слезах. Она вырывалась из рук Хериберта, но хотела не к отцу, а тянулась всем телом в центр залы, недовольно размахивая маленькими ручками и морща заплаканное расстроенное личико. — Ма! Ма! — кричала она, извиваясь так, что Хериберт едва мог ее удержать. Воздух стал принимать какие-то неясные очертания. Легкая дымка сгустилась в центре комнаты, в пространстве, очерченном висящими канделябрами. Едва заметные струйки дымки начали превращаться в подобие рамки, напоминая контуры распахнутого окна. Росвита вздрогнула, почувствовав головокружение от всех этих внезапных изменений. Она единственная в этой зале понимала, что происходит, тогда как все остальные в страхе отпрянули назад, а многие поспешили скрыться в других комнатах. Адельхейд поднялась с места. Генрих остался, но крепко сжал рукой одну из голов дракона, вырезанных на подлокотнике его кресла. — Ма! — закричала Блессинг. И вдруг в ответ послышался едва уловимый голос, тихий и такой далекий, словно все происходило во сне. — Блессинг! Меняясь, становясь хриплым от боли или горя, этот бестелесный голос снова произнес: ~ Санглант! Санглант бросился вперед. — Лиат! — вскричал он. Алия схватила его за руку и резким движением дернула назад. Ее сила была поразительна: Санглант, который был на добрых полторы головы выше ее, не удержался и пошатнулся. Блессинг вывернулась из рук Хериберта. Генрих крикнул, предупреждая, что ребенок упадет, и Санглант бросился вперед, чтобы подхватить малышку, но находился слишком далеко. Но под ней что-то уже было. Блессинг мягко упала на воздушное облако, которое стало принимать очертания женщины: с чувственным ртом, выступающими острыми скулами, королевским носом, широким и умным лбом и тяжелым каскадом волос. Она не была женщиной-человеком, но женщиной из воздуха, изменчивой, как вода, созданной из неземного вещества. Воздушная вуаль скрывала ее тело, в то же время она была неодета и видна была налитая грудь женщины, кормящей ребенка. |
