Генрих встал, лицо его было белее полотна.

— Что за непристойность? Кто это кормит ребенка?

Санглант шагнул вперед, закрыв собой неземное существо.

— Лиат была слишком слаба, чтобы кормить малышку сразу после рождения. Блессинг отказывалась даже от козьего молока. Она бы умерла, если бы не Джерна.

— Что это? — прошептала Теофану. Ее фрейлины теснились рядом с ней, со страхом и отвращением наблюдая за происходящим, но Теофану просто внимательно смотрела, нахмурившись и угрожающе сдвинув брови.

Все, кроме Хериберта, отошли назад. Руки Адельхейд подергивались, но она, наоборот, наклонилась немного вперед, чтобы видеть это воздушное кормление. Хатуи, как всегда, находилась за креслом Генриха.

— Я думаю, она дэймон, — произнесла Росвита. Фортунатус, стоявший за ней, тихо присвистнул.

— Она существо из высших небесных сфер.

— У этих созданий есть душа? — спросила Адельхейд.

— Древние писатели считали, что души у них нет, — прошептала Росвита в ответ.

Громкий вздох людей, прижатых к стенам, нарушил тишину. Но никто не произнес ни слова. Все внимательно наблюдали, а малышка шумно дышала, мирно посапывая у груди.

— О Владычица! Что за манеры, быть накормленной дэймоном без души?

— Значит, это правда. — Каменная маска спала с лица Генриха, обнажая его истинные чувства. — Ты был околдован, Санглант, Джудит и ее сын оказались правы. Ты больше не хозяин своих мыслей и поступков. То же самое произошло с графом Лавастином, когда епископ Антония наложила на него заклятие. Сейчас ты заложник в руках колдунов, укравших тебя у меня. Где Лиатано? Чего она хочет?

— Я прошу вас, ваше величество! — вскричала Росвита, шагнув вперед. Она знала, до чего могут довести подобные обвинения. — Давайте не будем делать скоропалительных выводов. Я считаю, необходимо собрать Совет, чтобы лучшие из лучших разрешили ситуацию, да помогут нам их мудрые сердца и трезвый разум.

— Как это было в Отуне? — спросил Санглант с горечью в голосе. Он взял Блессинг из объятий дэймона, хотя ребенок сопротивлялся и до последнего не хотел отпускать волшебную грудь. Дэймон тут же испарилась: Росвита не могла по-другому это объяснить — неземное существо просто вновь обратилось в облако и растаяло в воздухе.

Глубоко вздохнув, Генрих отступил назад и сел в кресло.

— Я созову Совет, когда мы прибудем в Дарр. Пусть сама скопос будет председателем на Совете по этому вопросу.

— Ты надеешься, что я спокойно перейду на твою сторону? — спросил Санглант.

— Однажды, сын, ты сделал так, как я просил.

— Но за это время я изменился, я больше не тот, кем был раньше. Ты не понимаешь, кем я стал. И не веришь мне. Я никогда не отказывался от этого королевства и теперь не откажусь. Но я знаю, что необходимо сделать сейчас, и если ты мне не поможешь, я найду тех, кто сделает это, пока еще не слишком поздно.

— Это мятеж, Санглант?

— Я прошу вас, — начала Росвита, шагнув вперед, чтобы встать между двумя мужчинами, ей невыносимо было видеть надвигающуюся катастрофу, словно непреодолимая сила ринулась против недвижимой скалы.

— Нет, сестра,- сказал Генрих,- не вставай между нами.

У нее не было другого выхода, только как замолчать.

Росвита видела, что король слабее своего сына, которого он любил больше всех своих детей, беспомощность сквозила в том, как причудливо он изгибал рот, левой рукой крепко сжимая подлокотник кресла, правой ногой отбивая нервное стаккато об пол.

— Пусть он ответит на вопрос.

Санглант всегда отличался тем, что слова его никогда не расходились с делом.