– Филип, ты сумасшедший, ты даже более сумасшедший, чем я себе представляла; я понимаю, что твое поведение вызвано большой дозой алкоголя, но даже то, что ты постоянно носишь в себе такие мысли, вызывает у меня ужас. Я твоя сестра, даже больше, чем сестра, как ты можешь мечтать о таким сильном смешении крови?

– Это ничего не значит. У нас были разные отцы. Это ничего не значит.

– Филип, даже если бы нас так тесно не связывала кровь, я бы никогда не изменила своему мужу, никогда не стала бы ему лгать.

– Я уверен, что стала бы, – сказал он, улыбаясь. – Ведь в тебе тоже есть часть маминого характера.

– Ты должен уйти, я настаиваю, чтобы ты ушел. Возвращайся к своей жене и оставь эти гадкие мысли. Иди! – крикнула я, указывая на дверь.

Голос у меня стал звонким и высоким от гнева.

Улыбка медленно сползла с его лица, но вдруг он снова улыбнулся.

– Дон, а как же наш ребенок?

Он подошел совсем близко ко мне.

Я попыталась увернуться, но он схватил меня за руку, у него была быстрая реакция даже в пьяном состоянии. Он притянул меня к себе и толкнул на софу.

– Прекрати, Филип – закричала я, но он крепко сжал меня и снова стал осыпать своими мокрыми поцелуями.

Я сопротивлялась, била его по лицу, но он не обращал на это никакого внимания.

– Дон, милая, Дон, – говорил он, целуя меня в шею, опускаясь все ближе к груди.

Я никак не могла поверить в происходящее. Когда он запустил руку под халат и уже гладил мои бедра, я ударила его кулаком в висок, но он даже не почувствовал этого.

Вдруг где-то совсем рядом я услышала голос Кристи.

– Мама! Мама! – кричала она.

Я перестала сопротивляться; к счастью, Филип тоже услышал ее и замер.

Я оттолкнула его и села на диване, приводя в порядок волосы и халат.

– Что случилось, дорогая? – спросила я, пытаясь улыбнуться.

Филип тоже сел на диван.

– Мне показалось, что приехал папа. Он дома?

– Нет, Кристи.

Я встала с дивана, подошла к ней и взяла на руки.

– Это не папа, это дядя Филип.

– Дядя Филип? – Она протерла кулачками заспанные глаза и взглянула на Филипа.

Филип тоже посмотрел на нее, словно не понимая, что произошло.

– Привет, Кристи, – улыбнулся он.

– Тетя Бэтт тоже тут?

– Дядя Филип просто зашел к нам по делам, но уже уходит.

– Да, это точно, уже поздно, и мне пора идти домой. – Он встал, приводя в порядок свою одежду. – Домой, на кровать грез. – И, обернувшись в дверях, добавил: – Доброй ночи, леди!

Кристи засмеялась.

– Дядя Филип смешной.

– Не совсем, – ответила я, но она не услышала или не поняла.

Отнеся ее наверх, я спустилась в холл, чтобы убедиться, что дверь закрыта. Потом, погасив везде свет, я снова отправилась в постель. Мне было все еще очень страшно, никак не могла прийти в себя; уткнувшись лицом в подушку Джимми, я плакала, пока не заснула.

Утром все эти события казались ночным кошмаром. Одев и собрав Кристи в школу, я приготовила еду, и мы позавтракали вдвоем. Затем Кристи ушла, а я отправилась в отель на свое рабочее место, в кабинет.

Прошел примерно час, я работала в кабинете. Вдруг кто-то постучал в дверь, оказалось – Филип. Одет он был крайне небрежно, веки опухли, вообще выглядел очень усталым и разбитым.

– Дон, – начал он, – я пришел извиниться за свое поведение.