– Какого они возраста?

– Им по тридцать.

– Есть ли у них еще дети? Собственные или усыновленные?

– Нет, но у них дом в Манхэттене на Первой авеню; они обосновались там около девяти лет тому назад, перед этим жили в Ричмонде. Ферн посещает очень дорогую частную школу, – заключил Джимми, довольный собой, а особенно тем, что раздобыл ту информацию, которую ему не мог предоставить мистер Апдайк.

Когда я узнавала все новые подробности, у меня было чувство, что мы вламываемся в чужую личную жизнь, ведем себя как соглядатаи или шпионы. Каково бы мне было, если бы я знала, что за мной наблюдают. Надеюсь, у них не возникло подозрений или опасений за судьбу Ферн.

– Они, наверное, очень привязались к Ферн, тем более если они не испытывают нужды ни в чем, кроме любви и привязанности.

– Что? Какое это имеет значение?

Джимми мог сорваться в любую минуту.

– Нет, нет, что ты, никакого, – ответила я. – Просто я радуюсь, что Ферн живет окруженная теплом и заботой и, по-видимому, очень комфортабельно.

– Да, мне кажется, мы должны радоваться этому, – согласился он.

– И что ты собираешься делать, Джимми?

– Взять вот эту телефонную трубочку, набрать вот этот номер телефона и громко сказать в нее, кто мы такие и чего хотим.

– Чего мы хотим? – переспросила я, так как не была уверена, что хочу чего-то конкретного.

У него был очень удивленный вид.

– Мы хотим видеть Ферн, узнать, как она живет, как сейчас выглядит. Она моя сестра, – сказал Джимми.

Я не была уверена, что мы поступаем правильно, но спорить не стала, тем более что Джимми абсолютно уверен в своей правоте, и любые высказанные сомнения по этому поводу только еще больше распалили бы его. Я не знала, как он будет действовать дальше, и надеялась, что сумеет все разъяснить Клейтону Осборну, но предчувствовала большие неприятности.

– Ну, что же, пора позвонить. – Он встал, взял трубку и стал набирать номер Осборнов.

Я расхаживала по комнате, как тигр по клетке, пытаясь сдержать свои эмоции.

– Это мистер Клейтон Осборн? Меня зовут Джеймс Гарри Лонгчэмп. – Мне показалось, что в этот момент в трубке было молчание. – Вы догадались, кто я? Я брат Ферн.

Должно быть, мистер Осборн чувствовал себя так, как папа Лонгчэмп, когда приехала полиция, чтобы арестовать его и забрать меня. Я вновь вспомнила фразу, которую произнесла перед тем, как Джимми уехал в Техас: «Ни мама, ни папа Лонгчэмп никогда не давали мне повода думать, что я не их ребенок». Мы живем в своих иллюзиях, если во время от них не избавляемся. Наверняка Клейтон и Лесли Осборн сжились с мыслью, что Ферн – их родная дочь. А теперь появляется какой-то Джеймс Гарри Лонгчэмп, выливающий холодную воду реальности на их теплые фантазии.

Теперь тишина была уже с двух сторон. Потом разговор возобновился и продолжался достаточно долго. Под конец Джимми сказал, что мы посетим их завтра, между пятью и шестью вечера. Он положил трубку и откинулся на спинку кресла, вид у Джимми был подавленный. Он молчал. Потом, проведя рукой по волосам, он встал и подошел ко мне.

– Все решено. Мы можем увидеть Ферн при условии, что будем держать при себе то, что она не их ребенок. Он настоял на этом. У меня не было выбора. Мы посетим их как друзья семьи, он обещал, что Ферн обязательно будет, но предупредил, что теперь ее зовут не Ферн, они, естественно, изменили имя, как только получили ее.

– Как ее теперь зовут?

– Кэлли. Кэлли Энн Осборн.

Мне очень понравилось ее новое имя, но я боялась сказать это вслух.

– Что он еще рассказывал о ней?

– Что ей уже десять лет, что она очень сообразительная и развивается быстрей своих сверстников.