— Ну, если ты серьезно, то я согласна, — кивнула она, внезапно улыбнувшись.

— Да, и называй меня с этого момента Альфред Лемавски. Так меня зовут, — сообщил я, вспомнив о том, что прихватил документы на это имя.

— Красиво звучит. Альфред — это даже как-то благородно. Получше, чем Джим, — снова улыбнулась она. И кто их поймет, этих женщин?

Объехав несколько агентов в округе, подходящее жилье ниже рыночной цены мы нашли лишь ближе к обеду. И Джессика заключила договор, заплатив вперед за аренду. После чего мы сразу въехали в дом. Она со своим единственным розовым чемоданом, а я и вовсе без вещей. Арендованный домик уже оказался меблирован старой мебелью и оклеен изнутри выцветшими обоями. Место оказалось достаточно отдаленным и глухим. Рядом располагался Национальный Парк, и какое-то озеро. Ближайшие соседи жили не близко, в обширных коттеджах ближе к автостраде. А за их домами раскинулись поля. Этот же домик и коттеджем назвать было нельзя. Скорее, старая дача на краю леса и кукурузных полей. Далеко от города, зато много природы и простора. Джессика сразу очаровалась красивыми видами.

По пути мы остановились на плазе возле какого-то местного ларька и купили много еды за половину цены, которую нам пришлось бы заплатить в супермаркете. В отличие от моих последних дней, этот начался спокойно, и меня это радовало, хотя поганое самочувствие никуда пока не делось. Я не расслаблялся, потому что точно знал, что стаи преследователей уже ведут на меня охоту. Я просто наслаждался текущим моментом своей новой жизни под именем Альфреда Лемавски. Вот только надо бы купить седой парик и приклеить усы. Тогда и сходства с покойником будет гораздо больше.

Я продолжал осматриваться на новом месте. На деревянной арке, красующейся над калиткой, белой краской значилось: «Ранчо Уиткинсов». Если верить пожилому риелтору, когда-то здесь, действительно, находилось ранчо, но потом земли хозяева продали окрестным фермерам, оставив себе только дом с небольшим участком вокруг него, огороженный обыкновенным деревянным штакетником. Впрочем, этот забор наполовину уже сгнил, заместившись кустами. Ведь за садом давно никто не ухаживал.

Чтобы попасть к дому, нужно было сворачивать с шоссе на грунтовку и ехать по ней целый километр. Въезд и стоянка перед воротами гаража оказались, к счастью, забетонированными. Узкая дорожка, мощенная булыжниками, вела от калитки к двухэтажному дому через заросший огород. Дом выглядел неважно. Фасад, отделанный еще в прошлом веке деревянной вагонкой, растрескался, а синяя краска с него облезла и свисала кое-где целыми хлопьями.

Сначала мы осмотрели котельную, расположенную в подвале. Старый котел, стоящий там, топился углем. Правда, некоторый запас этого твердого черного топлива занимал весь угол рядом. Никакой газопровод в эту глухомань, разумеется, не доходил. И даже газ в баллонах сюда не возили. В кухне-столовой посередине стоял большой старый потертый стол и шесть громоздких стульев. А у дальней стены обнаружилась большая раковина со столешницей из натурального камня, вроде гранита, правда, потрескавшейся и заклеенной эпоксидной смолой в паре мест. На кухне еще имелась посудная сушилка и нижние шкафы. Верхние же были заменены простыми полками.

Рядом с мойкой висел еще и электрический бойлер. Плита оказалась тоже электрической, но очень старой.